Сакральное ядро православия – Святая Гора Афон (2014).

Было много вопросов… очень много… Но все чаще сталкивался я с тем, что люди, окружавшие меня, не могли дать на них ответ. По крайней мере, такой, который бы удовлетворил меня, расставив в моем понимании все на свои места, да к тому же увязав все это воедино. – Тогда мне казалось это возможным. Я верил, что стоит лишь выполнить ряд последовательных шагов: нашел знающего человека – спросил – тебе ответили, разъяснили, – и все тут же станет ясно, словно «божий день». Но многочисленные и в большинстве своем неудачные попытки привели к тому, что наравне с вопросами «Что?» и «Почему?» передо мною четко и ясно предстал вопрос иной – «Где?». Где искать ответ? У кого? Ибо, не найдя того, кто знает, я, соответственно, не смогу узнать это сам.

…Давно это было… Еще в ранней юности – в период, когда человек, познавая мир, попадает под шквал собственных «Почему?» – «Зачем?» – «Как?» – «Кто?» – и принимается за активный поиск. Случается такое с каждым из нас. Ищет только каждый свое. Разумеется, своя у каждого и целеустремленность, и настойчивость, и активность в достижении цели. Что искал я? Что стояло за моими «Почему?» и «Как?»?

«…Далее я захотел понять, откуда появились эти представители потустороннего мира и кто они, каково их значение для человека, могут ли эти представители потустороннего мира быть полезны человечеству в целом и отдельным людям в частности. Эти, действительно, важные и судьбоносные для меня вопросы привели меня к мысли о том, что подобные глубинные и сокровенные знания я не смогу почерпнуть из книг и разговоров с умными людьми, всецело принадлежащими к этому бренному миру. Но, где же искать таких людей, которые не принадлежат этому миру, думал я, и почему эти люди должны будут при встрече со мной делиться своими знаниями? После недолгих размышлений я осознал, что самая большая вероятность встретить таких знающих и видящих людей находится в древних монастырях и храмах, и я начал искать пути в эти монастыри, и стал активно путешествовать и изучать эти монастыри и храмы. Все это привело меня к тому, что я оказался просто обязанным изучить особенности всех мировых религий для того, чтобы понимать язык, которым разговаривают монахи в этих монастырях. И вновь начались бесчисленные и бесконечные поиски и встречи с теми людьми, кто хоть как-то мог соответствовать моему представлению о настоящих монахах и вообще знающих людях…» – вот так в одной из своих статей («Праздничное поздравление «особых женщин» от Ингвара«) я раскрыл суть своего интереса на примере одного из мучавших меня вопросов. Коротко эту суть можно выразить следующим образом.

Вопросы, интересовавшие меня, не имели ответа в той среде, в которой я пытался их искать. Потому что это мир людей, находящихся на том уровне знания, где каналы получения информации каждым из индивидуумов имеют свои особые фильтры, пропускающие только лишь легко усваиваемые «частицы» знания. А так же имеют свои особые призмы, расщепляющие входящий поток, что приводит к восприятию человеком лишь отдельных деталей единого целого. Это мир кривых зеркал, искажающих первоначально показываемую человеку картину. Даже мои магические учителя не могли знать абсолютно все, чтобы иметь возможность дать ответ на каждый мой вопрос. И это при том, что упоминаемые мною люди не принадлежат к числу тех, кто довольствуется лишь картиной, видимой из их маленького окна, застекленного некачественными стеклами, где взору большинства предстает даже не панорама, а узкая щель. Это люди мира Магии. То есть, те, кто видит и понимает гораздо больше остальных. Но, как выяснилось, даже им не все удавалось рассмотреть и понять. Вот поэтому и начались мои бесчисленные и бесконечные поиски и встречи с теми людьми, кто хоть как-то мог соответствовать моему представлению о настоящих монахах и вообще знающих людях. Ибо недолгие размышления о направлении поиска и понимание того, что самая большая вероятность встретить таких знающих и видящих людей находится в древних монастырях и храмах – это не просто результат выработанного навыка мыслить логически. Это голос. Информация извне, цель которой – подтолкнуть меня к правильному решению, а соответственно, и к правильным действиям.

И я начал искать… Вначале это были православные храмы и монастыри Украины, России… Выбор мой, с одной стороны, определяли возможности: я из очень бедной семьи, семейного бюджета которой едва хватало на то, чтобы сводить концы с концами, не говоря уже о том, чтобы организовать путешествие за «семь морей». С другой же, проявила себя склонность считать, что именно в христианстве, как наиболее близкой и понятной мне религии и философии, я смогу найти то, что нужно. И я действительно находил то, что становилось настоящим открытием для меня. Это мощнейшие по силе места расположения храмов и культовых реликвий. И это люди: настоятели храмов и старцы, образ жизни которых был близок к отшельническому; это обычные с виду и довольно молодые монахи, глаза которых поражали своей ясностью и глубиной интеллекта и духовности…

Но не редко открытия мои были и шокирующими. Ибо к своему удивлению в монахах мне все чаще открывалась не мудрость, а посредственность, приспособленчество, лицемерие и тщательно скрываемые от посторонних глаз пороки. Процветающий в монастырских братствах гомосексуализм, например. А ведь это серьезная проблема. Уже хотя бы потому, что человек, принявший постриг, не становится при этом настоящим монахом, настоящим аскетом – человеком, приблизившимся к Богу, и посвятившим себя служению ему. Он по-прежнему остается человеком, который пребывает в полнейшем подчинении у своих инстинктов, и при том, изуродованных, который просто живет при монастыре и его называют «монахом».

В поле моего зрения как психиатра не раз попадали представители «гей-культуры», принадлежащие разным социальным группам. Одно время я даже занимался серьезным изучением данного вопроса, поскольку мне хотелось разобраться в причинах, формирующих у человека половое влечение такого типа: хотел понять, когда превалирует природная (внутренняя) предрасположенность, а когда все решает фактор внешний – условия жизни и окружение. Поэтому группы людей, состоящие исключительно из представителей одного пола и имеющие определенные ограничения в передвижении, в контактах, – а это монахи и заключенные, изучались мною наиболее тщательно. И в отношении монахов наших православных монастырей мне не раз приходилось слышать о том, что гомосексуализм в этой среде – явление более чем реальное. Слышал я и такие обращения: «Игорь Стефанович, помогите. Подскажите, что мне делать? – Хотел остаться в монастыре, но… изнасиловали. Что можно сделать?» Ничего – таков мой ответ. Что можно посоветовать и как помочь в таких случаях? Любой совет и любая попытка вмешаться и помочь будут бессмысленны до тех пор, пока факт существования такого явления, как гомосексуализм среди монашества в христианских монастырях не будет признан официально высшим духовенством. Это первый и самый важный шаг. Потому что только признание и открытое заявление могут стать пусковым механизмом для борьбы с проблемой с целью ее искоренения. Молчание или, скорее, замалчивание проблемы, наоборот, всегда способствовало лишь ее укоренению и усугублению – «не признано, не доказано, – значит, не существует». Уточню, что говорю я сейчас о православии как ответвлении христианства, а соответственно, о православных монастырях. Потому что католиками, в частности, Папой Римским Франциском один из таких шагов сделан был – и здесь этому человеку стоит выразить должное уважение. Он прямо и открыто на весь мир признал существование педофилии среди католических священников: «Случаи педофилии в церкви нельзя утаивать», – и лично извинился перед молодым человеком, ставшим жертвой подобных преступных действий. Сделают ли наши православные священники такое когда-нибудь? Трудно сказать. Могу лишь добавить, что мне бы лично этого очень хотелось.

Исходя из того, чем пропитан внутренний мир святых для православного люда мест, то к шокирующим открытиям приводило меня и знакомство с некоторыми из таких святынь, чистота и святость которых просто погрязла под слоем энергетической «грязи». А точнее, к таким открытиям приводили попытки глубоко и основательно изучить жизнь конкретного места – намерение обойти «неоновую вывеску святости» на центральном входе и зайти, скажем так, со двора. Как можно охарактеризовать эти мои открытия? Вопросом: «Где же святость?»

И ни церковь, ни кабак —

Ничего не свято!

Нет, ребята! Все не так,

Все не так, ребята! – так видел это Владимир Высоцкий.  И с ним невозможно не согласиться.

Поэтому, даже спустя годы, вопрос «А есть ли святость?» был одним из важнейших, которые я ставил перед собой, путешествуя по Местам Силы. Скажу больше. Это первое, что я попытался выяснить, как только судьба предоставила мне возможность расширить координаты поиска – когда я смог позволить себе посещение древнейших мест на Земле, находящихся в разных странах и на разных континентах, когда я лично смог прикоснуться к их энергетике. В частности, к энергетике древних культовых сооружений – храмов, монастырей. И первым таким местом, сила которого как раз и попадает под определение «святость», стали для меня монастыри Шаолиня и Тибета, и, разумеется, люди, живущие в них – монахи. А вот монастыри и монахи святой горы Афон дали мне возможность в очередной раз убедиться в этом.

Но это же разные религии! – любят удивляться в таких случаях умники. И, как правило, получают следующий ответ. Понятие «святость» всегда ведет к одному и тому же источнику вне зависимости от того, какую форму она приобретает, оказываясь в мире людей, и того, как они ее называют: христианство, ислам, буддизм, индуизм, иудейство и так далее вплоть до самых малых ответвлений и всевозможных разновидностей религиозных и идеологических течений.

…Посещение святой горы Афон я планировал давно. Но все как-то смещался этот пункт в составленном мною перечне – на первый план выходили иные страны, города и объекты для исследования. И даже ступив на земли древней Эллады, я не сразу смог посетить священный для всех православных полуостров, вернее, ту часть, на которой расположена гора Афон. Но я не перечил тому, кто вмешивался, корректируя мои планы. Ибо давно уже усвоил одну важную истину – «Всему свое время». И вот это время пришло…

Начну свой рассказ с того, что попасть на святую гору Афон не так-то и просто. И в первую очередь потому, что это не туристический объект, хотя и существует масса турагентств, занимающихся организацией паломнических туров на Афон. Это не просто часть полуострова Халкидиков (одного из трех) в Восточной Греции, представляющая собой гору высотой 2200 метров над уровнем моря. И это не просто особая единица Греческой Республики – административно самоуправляемое сообщество, состоящее из двадцати православных монастырей, или монашеское государство. – Это священное место, которое, будучи однажды созданным Богами, стало их обителью. Поэтому и попасть на территорию этой святой земли можно исключительно после получения разрешительного документа – диамонитириона, получить который могут только мужчины любого возраста и вероисповедания. Священнослужители должны иметь благословение либо Вселенского Патриарха, либо местного архиерея. Выдается сей документ на четыре дня. Женщинам же в sancta sanctorum вход закрыт – действует так называемый «аватон» или вековой запрет на посещение женщинами этого места. Кстати, на территории Афона запрещено нахождение любой особи женского пола, независимо от ее видовой принадлежности. Я не стану здесь углубляться в тонкости и детали данного запрета, рассуждать на тему были когда-либо здесь женщины или нет, как давно было введено это ограничение и тому подобных, безусловно, важных вещах, потому как этот вопрос популярен настолько, что нужную информацию найти не составит труда. Я лишь коснусь причины запрета на посещение женщинами Святой горы Афон. Но сделаю это чуть позже.

Итак, диамонитирион был получен. И вот я уже на территории священного Афона. Сразу скажу, что из 20-ти храмов, расположенных на святой горе, я посетил только один. И не потому, что было мало времени. Я изначально ехал на Афон не с целью успеть побывать везде, где только можно за четыре дня согласно выдаваемому разрешению (как это делает большинство паломников). Меня интересовал всего один храм – русский монастырь Пантелеймона Целителя. Но, как выяснилось, реализовать сей замысел, то есть полностью посвятить время посещению исключительно одного храма, не так-то и просто, так как существуют определенные нормы, правила, требования, устанавливаемые каждым из монастырей. В соответствии с такими правилами максимальный срок пребывания в русском монастыре святого Пантелеймона из общего диамонитириона (4 суток) составляет всего лишь сутки. Разумеется, это стало неприятным сюрпризом для меня и я уже начал было размышлять о том, насколько неудачным оказалось это столь ожидаемое мною путешествие на Афон, и что придется как-то решать этот вопрос. Но по прошествии «нормативных» суток я уже совершенно иначе смотрел на то, что недавно считал неудачей. Ибо опять же не менее неожиданным образом эта неудача превратилась в… счастливую случайность.

Но начать стоит все же с краткой исторической справки, содержащей ответ на вопрос «Что такое Афон?». Как я уже сказал, на этой Святой Горе, занимающей часть одного из трех полуостровов Халкидики (Восточная Греция), кстати, по праву считающегося самым красивым из трех «ножек» или «пальцев» более крупного полуострова Халкидики, расположено уникальное монашеское государство, которому почти тысяча лет! Но если быть точным, то с 1054 года Афон почитаем как духовный православный центр.

Уместным будет напомнить, что в истории христианства 1054 год более чем знаковый. Именно в этом году произошел Великий раскол (Великая схизма) или раскол христианской церкви на два лагеря – Римско-католическую церковь (с центром в Риме) и церковь Православную (с центром в Константинополе). Предпосылки формировались на протяжении всего первого тысячелетия, но поводом к активным действиям церковников стал конфликт между первоиерархами двух столиц Константинополя и Рима – Папы Льва IX и патриарха Михаила. Не последнюю роль в разжигании этого конфликта сыграли и представители от первых лиц, присутствовавшие на Константинопольском Соборе весной 1054 года. А потому и завершилось все тем, что стороны взаимно предали друг друга анафеме. Последнее слово в виде ответной анафемы было за патриархом Михаилом, поставившим точку на созванном уже в июле 1054 года Соборе. И это один из примеров того, как талантливо люди используют свои пороки, столь порицаемые тем же христианством, для достижения своих целей, искажая при этом некогда полученное ими учение, и пренебрегая им. В данном случае речь идет об учении Иисуса Христа, как одного из пророков. А результаты однажды совершенных поступков, изменивших ход истории, мы с вами наблюдаем и по сей день.

Возвращаясь же к упоминаемой мною уникальности монашеского государства, дополню, что состоит она в абсолютной автономии Афона в плане регулирования процессов своей внутренней жизни. Автономный статус государству присвоен в 885 году после того, как византийский император Василий І объявил эти территории собственностью монахов и отшельников. Государство имеет свой Устав, признанный правительством Греции, и представительство в Парламенте, управляется Священным Кинотом, состоящим из представителей двадцати главных монастырей, большинство составляют греческие. Так же есть здесь сербский монастырь Хиландар, румынский скит Продром, болгарский Зограф. И, конечно же, русский Свято-Пантелеймонов монастырь, который, собственно, я и выбрал. И еще одна важная деталь. По существующему здесь закону запрещается как упразднение уже имеющихся обителей, так и создание новых – их должно быть только 20, ни больше, ни меньше. Основание двадцать первого монастыря запрещено. В том случае, если число монахов возрастет настолько, что они не смогут помещаться в существующих монастырях, будут обустраивать скиты, дополнительные кельи и прочее – то есть расширять и оборудовать имеющееся в наличии резервы для проживания. Хотя история свидетельствует о том, что в ХV веке монастырей на Афоне было вдвое больше – 40. Так же важный момент: каждый монастырь имеет свое строго определенное место в афонской иерархии, возглавляет которую Великая Лавра – самая древняя и самая большая обитель.

Помимо уже упомянутых мною монастырей Афона, обычно особо выделяют монастырь Симонопетр, название которого происходит от имени его основателя – монаха Симона, который во сне увидел знак того, что он должен построить монастырь, и греческого слова «петра» или «камень». Подтверждаю, что величие этого семиэтажного строения, расположенного на отвесной скале, воистину восхищает. И во многом благодаря его архитектурному замыслу. Безусловно, мне удалось полюбоваться красотами Афона и его монастырями – и Симонопертом, в частности, но, повторю, что основной интерес для меня представлял Свято-Пантелеймоновский монастырь. Почему? Все карты открывать не стану. Укажу лишь на один из аспектов. Я врач, который мечтал лечить и душу, и тело человека, и который всю свою жизнь посвятил воплощению этой мечты. Пантелеймон так же был целителем. И это одна из целого ряда причин, по которым интерес мой был направлен исключительно на этот русский монастырь на Афоне.

…Первые шаги по святой земле начинаются у всех с обычной и такой обыденно-мирской процедуры, как регистрация. В каждом храме имеются помещения – так называемые архондарики. Аналог гостиницы. Здесь паломники регистрируются (что так же очень похоже на регистрацию в гостиничном ресепшене), здесь же они и поселяются в предоставляемые им кельи. И я не стал исключением, а потому и мой визит начался с регистрации у архондария (архондаричного).

В Свято-Пантелеймоновском монастыре с архондарием общение происходит через небольшое окошко. И, тем не менее, лицо сидящего там человека отлично видно. Поэтому я, стоя в очереди на регистрацию, с огромным интересом рассматривал этого человека, очень внимательно изучал его. Во-первых, потому что я и ехал-то сюда с целью наблюдения за монахами, их образом жизни. А во-вторых, именно этот человек привлек мое внимание: я увидел его глаза. К тому же он мне напомнил кого-то из моей далекой прошлой жизни. Поэтому, вглядываясь в черты лица, сидящего за столом «монастырского ресепшена» человека, я старался понять, перебирая в памяти возможные кандидатуры, на кого именно тот похож. И неожиданно для себя понял – архондарий очень похож на преподавателя экономики Донецкого мединститута Николая Ярмолюка – человека тоже особенного, неординарного. Роднит этих совершенно разных людей одна очень важная деталь – выражение глаз, взгляд, вернее, его глубина и содержание. Что я видел в глазах архондария? Святость, в поисках которой я приехал сюда? Первое, что я увидел в них – это интеллект. Мощнейший интеллект. Глаза, как говорят, горят. И память. Когда я смотрел на этого человека и пытался понять причину своей заинтересованности – я услышал внутренний голос: «Память. У этого человека просто феноменальная память»… И это действительно так, за все время пребывания в монастыре я смог убедиться в этом.

…Ну а пока что я, стоя в очереди, просто наблюдал за архондарием, за прибывшими на поселение туристами, за монахами, помогающими найти свой номер и доставить вещи тем, кто уже прошел регистрацию… (Монахов этих называют архондарисы. В их обязанности входит помощь приезжим в поселении, в решении рядовых вопросов, а так же организация кратких обзорных экскурсий). Так же, изучая издалека список паломников, я совершенно случайно заметил в нем с расстояния примерно метра три свою фамилию под номером 9. Когда же подошла моя очередь, и монах принялся искать меня в списке, я, решив ускорить процесс, сказал: «Моя фамилия под номером 9». И тут же поймал себя на мысли, что происходящее в данный момент очень походе на одну из сцен романа Булгакова «Мастер и Маргарита». Но уже в следующий момент я заметил, как пристально и с интересом посмотрел на меня архондарий. А спустя пару секунд он уже выдавал мне ключ от кельи, в которой меня поселят: «Ваш номер 405″…

Поселили меня в семиместном номере (келье). И вот тут я испытал настоящее разочарование: это же просто «общага», где не может быть и речи ни об отдыхе, ни, тем более, о работе. Я взмолился всем, кому только счел уместным такое обращение, прося лишь об одном – о возможности побыть в одиночестве в этом, особом для меня месте. Естественно, я сразу же попросил монаха, обслуживающего келью, а потом и архондария о выделении мне отдельной комнаты, разумеется, с доплатой. Но получил отказ: «Не положено. У нас такие правила». Смирившись с ситуацией, я отправился изучать монастырь… А кое как переночевав в компании шести человек (для меня это было настоящим испытанием, поскольку сплю я очень чутко, а потому и просыпаюсь от каждого шороха и звука), продолжил свои наблюдения за внутренней жизнью монастыря и его жителями.

Вернувшись после трапезы, я с недоумением увидел свои вещи сложенными, а постель убранной. На вопрос «Что происходит и почему меня выселяют?», адресованный монахам-архондарисам, которые и подготовили все «на выход», получил ответ: «Но ведь у нас живут только один день, а потом идут в другие монастыри». Мои попытки доказать, что я изначально не планировал устраивать турне по Афону, а целенаправленно ехал именно в этот монастырь, намереваясь провести здесь все дни, положенные по диамониториону, были опять же переадресованы на архондаричего. Повторная встреча и беседа с этим человеком еще раз убедили меня в том, что он действительно обладает просто-таки колоссальной памятью. Вот лишь один из таких моментов. Я собрался было представиться, дабы потом озвучить свою просьбу о продлении разрешения на проживание на территории монастыря, но архондаричий опередил меня: «Я знаю, кто вы. Вас зовут Игорь. Вы в списке под номером 9» (а ведь через него проходит не один десяток паломников!). Итогом нашей беседы стал перевод в другую келью, которая оказалась двуместной: «Переходите в номер 250».

Помните, я говорил, что «неожиданным образом эта неудача превратилась в… счастливую случайность»? Вот это и есть та счастливая «случайность», позволившая мне полноценно и качественно выполнить все, что было запланировано на эту поездку. Дело в том, что моим соседом оказался дедушка из Киева – человек интересный и необычный. К тому же я практически его не видел – он все время проводил на службах в храме. Сам же я посетил лишь некоторые службы – мне нужно было прочувствовать, понять атмосферу этих мест. Планировал пойти на ночную, но мне четко дали понять: «Игорь, тебе это не нужно. Ты получил, что хотел. Поэтому остановись». И, кстати, уехал я из монастыря на день раньше по той же причине: «Игорь, ты получил, что хотел. Больше тебе здесь нечего делать».

Так что же я искал и что получил? Мне нужно было найти ответ на свой вопрос «Есть ли здесь святость?» Ответ был мне дан. И он утвердительный – да, святость здесь есть. В чем она проявлена?

Прежде всего, это энергия, в целом атмосфера. Многие, кому удается почувствовать подобную энергию, настроиться на нужные частоты, и кто пытается хоть как-то охарактеризовать ее качество, используют в таких случаях понятия «светлая», «легкая», «солнечная», «святая», а свои переживания описывают как ощущение «снизошедшей благодати» и «святости». В таких случаях человек, как правило, затрудняется с подбором слов. И мало кто понимает, что как бы он ни старался в точности передать свои чувства, у него все равно ничего не выйдет. Поэтому свои собственные ощущения я передам посредством выводов, сделанных в процессе наблюдений.

И самым главным объектом моих наблюдений являлись, конечно же, монахи Свято-Пантелеймоновского монастыря. Ведь и здесь я жил рядом с обычными монахами, как и в монастырях Шаолиня и Тибета, так как жизнь в келье дает возможность увидеть монастырь с другой, внутренней стороны. И по сути, я был одним из них. Равно, как и те семь человек, с которыми я был в одной келье. Один из этих паломников в мирской жизни – олигарх. Но и ему пришлось, сняв с себя все золото, попытаться стать равным остальным. Ибо верно говорят: перед Богом все равны. А потому и место, где Бог присутствует, уравнивает всех, стирая абсолютно все границы. И в этом проявляется то, что называют святостью.

Почему я не мог найти это ранее, когда только начинал свой поиск и поездки по православным монастырям у нас в Украине? У меня не было возможности прикоснуться к монашеской жизни. К монахам не пускали. Почему? О причине я говорил: и ни церковь, ни кабак – ничего не свято…Потому что там, где должна была бы быть святость – гниль, ложь и пороки, проявляющиеся во многом и в том же гомосексуализме, в частности. Существует ли такая проблема в монастырях Шаолиня, Тибета, Афона? Более чем уверен, что нет. Не существует именно как проблемы, как болезни, разъевшей организм изнутри. И мои наблюдения за монахами того же Афона позволяют сделать такой вывод.

И дело здесь даже не в каком-то особом отношении человека к жизни в монастыре, к своим обязанностям. Дело не в богобоязненности. И не в том, что физиологические потребности людей, живущих в упомянутых монастырях совершенно не такие, как у других. Ибо инстинкты в человеке – самая трудно убиваемая вещь. Их можно или подавлять, или же учиться контролировать. Но в первом случае велика опасность того, подавляемый человеком инстинкт может проявить себя неожиданно, спонтанно, если будут созданы соответствующие условия. Тот же инстинкт к размножению, например. И те, кто вводил запрет на посещение Афона женщинами, отлично знали, что монах – это, прежде всего, мужчина. Следовательно, знали, и к каким последствиям может привести присутствие противоположного пола на территории монастыря.

Истории известен случай, когда монахами Афона была предпринята попытка упразднить аватон. За достоверность ручаться не стану, но вполне допускаю, что данное событие имело место. Якобы во время одного из восстаний в Греции наряду с мужчинами на Афоне оказались и женщины, которые прятались здесь от преследований. И монахам присутствие в монастырях прекрасной половины человечества очень даже понравилось. А посему послали они «делегатов»-отшельников к патриарху для проведения переговоров об отмене запрета. И уже было уговорили отшельники патриарха. Но последний решил посоветоваться с неким очень авторитетным старцем. Ответ, который тот дал, вынудил патриарха отказать, оставив запрет в силе. А сказал старец примерно следующее: «Если ты оставишь на горе женщин, святый владыко, то умножится род монахов».

Ведь что такое святость? Это энергия человека. Но энергия духовная, чистая. В отличие от энергии, порождаемой его плотскими желаниями. Потому и говорю я о присутствии того, что называют святостью или духовностью в монастырях Афона. Но само по себе это не приходит, а достигается тяжелейшим трудом и путем самоограничений. И жизнь монахов – в частности, Святой Горы Афон, о которой мы и говорим сейчас, – является ярким и наглядным примером тому. Итак.

Труд, дисциплина, самодисциплина. Каждый день монаха расписан буквально по минутам и загружен настолько, что ему на сон остается всего лишь часа четыре. И то при условии, что человек уже вошел в нужный темп и все успевает сделать. В противном случае в его распоряжении остается лишь 2 – 2,5 часа. Три службы – утренняя, вечерняя, ночная, а так же послушания или, говоря иначе, закрепленные за каждым из монахов определенные обязанности, имеющие отношение абсолютно ко всем сферам жизни монастыря. Кто-то убирает, кто-то занимается приготовлением пищи, кто-то ухаживает за территорией храма или выращивает овощи и живность… – и так изо дня на день. Работа, служба, работа… И все по расписанию и в соответствии с требованиями Устава. К примеру, даже на трапезу собираются все в одном большом помещении (трапезной) – словно одна большая семья.

Самоограничения. Жизнь монаха может показаться необычной и странной, наполненной неоправданными ограничениями. А ведь и правда, как тут не удивиться, если многие монахи живут без элементарных благ цивилизации, во многих скитах нет даже электричества. Прием пищи строго по расписанию. К тому же два раза в день, а в понедельник и среду (постные дни) и в праздники – вообще всего лишь раз. В пище – так же сплошные ограничения. Рацион настолько однообразен, да к тому же в нем преобладает исключительно растительная пища (мясо здесь не едят, рыба только по большим праздникам), что невольно задаешься вопросом: как можно на столь постной пище выдерживать напряженный темп жизни монастыря? Откуда взяться энергии при таком питании? Правда, монахам иногда разрешается выпить красного вина для придания бодрости. Так же основу рациона составляет прекраснейший пресный хлеб, который пекут сами же монахи (я был восхищен его вкусом, который напоминает мне вкус просвирок, что пекут в наших церквях). Но не эти удовольствия поддерживают силу и выносливость человека, позволяющих ему жить в бешеном темпе. Все дело в энергии. Вернее, в правильном ее распределении, расходовании и восполнении. А вот это уже достигается обращением человека к Богу – то бишь молитвой, и созерцанием.

И поверьте, такой темп жизни и такая дисциплина уже не оставит ни малейшей лазейки для мыслей о «грешном» и «плотском». К тому же на фоне этой дисциплины я наблюдал полнейшее подавление чувств монахами. Им запрещено проявлять эмоции – радоваться, улыбаться. Запрещено любоваться красотами горы Афон (а там есть чем любоваться и чему восхищаться) и т.д. Лица монахов не выражают совершенно ничего – мимика сведена до минимума. Полное и сознательное подавление чувств. И безупречная дисциплина.

На головы «лошадям» наброшены мешки, через которые те, разумеется, могут дышать – это их не убивает, но видеть что-либо, а соответственно, и делать что-то они уже не могут. Лошади – это чувства. И эти чувства сознательно подавляются, потому что ни к чему хорошему неуправляемые эмоции (лошади) не приведут. И монахам это хорошо известно. Поэтому они осознанно и целенаправленно подавляют в себе все, что может отвлекать от главной цели – познания Бога и служения ему. Иными словами, монахи осознанно и целенаправленно издеваются над собой – над своими чувствами, над своим телом, вынуждая самого себя испытывать дискомфорт и страдания с целью достижения внутреннего очищения и кристаллизации в себе того, что и составит истинную суть человека. То есть во всем, что бы ни делал монах, четко прослеживается техника правильного издевательства над собой. Что в который раз доказывает существование древних практик, которые называют и описывают по-разному, но смысл и цель этих практик от того не меняется – это правильное издевательство человека над собой. Первый раз я открыто сказал о подобной практике в уже упоминаемой здесь статье «Праздничное поздравление «особых женщин» от Ингвара«. Но спрятал серьезные и сложные для понимания знания за шуточным и в какой-то мере вульгарным «поздравлением». Казалось бы, дал – вот берите, практикуйте, добивайтесь результатов. Но в то же время тут же и спрятал, чтоб никто не догадался и не нашел. Слушая и читая мои комментарии, многие действительно так считают, обвиняя меня в лицемерии, мол, уж если решил что-то дать, так четко укажи, растолкуй, распиши, дай точную схему и тому подобное. Зачем хитрить? Друзья мои, дело в том, что в таких вещах не бывает единых для всех схем. Есть единые принципы и есть цели. Все остальное каждый проходит сам. Поэтому… Видящий – да увидит, думающий – да поймет. А самый настойчивый – дойдет. Только так.

Более детально подобные практики по сомовыслеживанию, самонаблюдению, правильным издевательствам над собой даны в учении для посвященных – в Религии Разума и Системы или Религии Магов. Но должен отметить, что они абсолютно не связаны с подавлением в себе чего бы то ни было. В частности чувств, эмоций. Эти практики не предусматривают надевания мешка на голову лошадям. Строптивость лошадей укрощается, а неподчинение плавно и целенаправленно направляется в русло полнейшего контроля и подчинения. Что как раз и достигается путем наблюдения за лошадьми, изучения их нрава – то бишь, путем самонаблюдения. Но почему я сравниваю чувства или же эмоции с лошадьми?

Полноценным ответом на этот вопрос служит моя книга «Глубины непознанного суфизма«, вторая часть которой как раз и посвящена сакральной анатомии человека. Именно там, в соответствии с учением древних, и раскрывается суть человеческого естества на примере повозки, одним из составляющих элементов которой являются упоминаемые здесь лошади-эмоции. Мною взята за основу эта древняя схема только потому, что иной другой, которая бы превзошла по наглядности «повозку» как прообраз человеческого естества, просто не существует. Но особенность моего учения в том, что эмоции не подавляются в человеке и человеком, а подчиняются им. Обратите внимание: человек должен подчинять свои эмоции, но не подавлять. Ибо если лошади даны человеку Богом как структурная единица его естества, согласитесь, глупо держать их в стойле, а то и вовсе калечить. Человек просто не имеет права это делать! А потому такая деталь в практиках монахов представляет собой серьезное противоречие, на которое я обратил внимание именно в монастыре Святого Пантелеймона Целителя на Афоне. Говорил ли я с кем-нибудь из монахов этого монастыря на эту тему? Нет, не говорил. Потому что понял бесполезность данного поступка, наблюдая за монахами. Вот они передо мной, словно открытая книга: видны мысли, видно напряжение, с которым человек преодолевает то или иное препятствие; видно, как он, издеваясь над собой, вынуждает свое тело и свой разум подчиниться тому или иному требованию… Имея опыт наблюдения за людьми, по активности внутренней борьбы в конкретном человеке очень легко понять, сколько времени он находится в монастыре – пару месяцев или с десяток лет. И, кстати, наблюдал я не только за монахами, но и за собой. По старой привычке, так сказать. В результате, анализируя чувства, что испытывал, пока находился на территории монастыря, я так же обратил внимание на то, что за весь период я ни разу не вспомнил ни о женщинах, ни о сексе с ними, не заметил ни малейшего намека на эрекцию – и я удивился этому! Почему? Эгрегор, друзья мои. Будучи здесь, на Афоне, я полностью слился с эгрегором этого места, растворился в нем. Как следствие, мои эмоции такого порядка были подавлены. Хорошо это или плохо? Хорошо или плохо, что монахи подавляют вообще все свои чувства? Ответ не может быть однозначным. Монахами святость достигается по большому счету подавлением своих чувств и желаний. Другой человек назовет это осознанностью, и достигать поставленную цель будет стремлением подчинить своей воле и чувства, и желания – он будет стремиться к овладению навыком управления, но не подавления. У каждого свой путь к цели.

В пользу выбранного монахами пути достижения цели свидетельствует сложившийся уклад их жизни, где каждый отдельно взятый человек не является самостоятельной и независимой единицей – он частица единого организма, монашеской общины, братства. Здесь человек – деталь единого механизма, которая должна работать, подчиняясь единым законам, единому ритму. То есть он заведомо подчиняется кому-то, подавляя в себе то, что называют индивидуальностью. Тот же, кто идет путем подчинения самому себе – должен идти один. Безусловно, это может быть и монах – отшельник, полностью удалившийся от социума. Применительно к укладу жизни монастырей Афона, самостоятельно распоряжался своей жизнью, а соответственно, и выбором пути к цели (естественно, в рамках, установленных общих для монахов ограничений на Святой Горе), монах только тогда, когда существовал такой вид монастырей, как идиоритмические. Где каждый монах жил отдельно и самостоятельно обеспечивал себя необходимым для жизни минимумом. Русский монастырь Святого Пантелеимона с момента своего основания и вплоть до 1803 года так же придерживался идиоритмического устройства. Но идиоритмические монастыри как форма организации монашеской жизни ушли в прошлое, уступив место монастырям общежительным, жизнь в которых более организована. А потому легче переносятся трудности, ведь здесь действует принцип взаимоответственности, поскольку имеется строгое распределение обязанностей между членами братства. Из двадцати монастырей Афона идиоритмическими оставались семь – Великая Лавра, Ватопедский, Иверский, Хиландарский, Пантократоров, Ксиропотамский и Дохиаров. Но за последние десятилетия и здесь решением братии был введен общий для всех общежительный уклад жизни.

К вопросу наличия святости в монастырях Афона имеет отношение и следующее мое наблюдение. Возвращаясь назад, скажу, что планируя посещение монастырей Афона, я планировал так же посетить и кладбище, где покоятся останки монахов. Слегка приоткрывая завесу тайны, назову еще одну причину, по которой я выбрал именно Свято-Пантелеймоновский монастырь: меня интересовало кладбище этого монастыря, так называемая Костница. Мне нужно было своим глазами увидеть Храм Смерти. Прикоснуться к энергетике этого места. Седлецкая Костница (Чехия) и Капелла Костей(Португалия), о которых я уже упоминал, были позже, а потому я уже знал, с чем именно мне предстоит иметь дело. Свято-Пантелеймоновская Костница стала моим первым открытием, которое кратко можно охарактеризовать следующим образом.

Как только я вошел в Костнцу, я понял сразу – это то, что мне нужно. Энергия Смерти в чистейшем виде. Я бы даже сказал святая энергия. Потому что по ощущениям это и не кладбище, и не морг. Это нечто-то третье. К тому же более мощное… Когда я своим ученикам говорю об энергии Смерти, то направляю их внимание на кладбище и морг, указывая на них, как на источники такой энергии. Энергия морга более концентрированная, более яркая и можно даже сказать грубая. На кладбище некроэнергия уже переработана, а потому попадает под определение как тонкая, более размытая. Здесь же, в Костнице, повторяю, – это нечто совершенно иное. Как я уже сказал, третье.

Что представляет собой Костница монастыря? Это небольшая комната, по периметру которой размещены стеллажи. На этих стеллажах ровными рядами аккуратно уложены черепа умерших в разное время монахов, на которых написаны имена и даты смерти. Остальные останки, то бишь кости, хранятся отдельно – в помещении, расположенном под Костницей, на глубине примерно 4 метра, а так же за стеклами-витринами по обе стороны от входа в нее. Они так же вычищены, отсортированы и находятся в идеальном состоянии, так как помимо качества обработки за всеми костями, находящимися в Костнице, регулярно ухаживают монахи. Замечу, что таких качественно обработанных и отполированных костей мне не доводилось встречать даже в мединституте в «анатомке». Но до того как попасть в Костницу, останки монахов «проходят» определенный «путь». По существующей традиции монахов после смерти хоронят в землю, завернутыми в полотно, на срок три года. По прошествии этого периода могилу раскапывают, останки извлекают. И смотрят: в каком они состоянии. Плоть полностью разложилась, истлела, остались лишь кости – значит, душа монаха прощена и пребывает на небесах. В противном случае делают вывод, что душа осталась с нераскаянными грехами, а потому останки вновь хоронят и в течение года над ним читают молитвы. Спустя год процедуру повторяют.

После того, как проведена эксгумация тела начинается процедура его обработки. Заключается она в следующем. Кости подчищают, полностью удаляя остатки мягких тканей. После тщательно промывают в особом растворе, представляющем собою смесь вина с водой, насухо вытирают натуральной тканью и переносят в склеп. Процедура омывания костей вином и водой является, на мой взгляд, очень важной деталью обряда очищения. К тому же имеющей глубокие корни. К примеру, в древней Греции останки покойных монархов так же обрабатывали, используя вино. История располагает такими фактами в отношении Филиппа ІІ Македонского (отца не менее известной личности Александра Великого Македонского), могила которого была найдена и исследована: тело Филиппа было сожжено, а кости, как было установлено, прошли обработку с использованием вина.

По профессии, как вы знаете, я теоретический хирург – преподавал в мединституте оперативную хирургию с топографической анатомией в течение двух лет. А потому, обращаясь вновь к своему опыту, скажу, что меня впечатлило не только состояние костей, но и черепов. И в первую очередь черепов! Потому что я отлично знаю, какие стадии обработки проходят кости человека прежде, чем приобретут вот такой идеальный вид. И то, если приобретут вообще, если  на каком-то из этапов допущена ошибка. А тем более, повторяю, череп, учитывая сложность, и я бы даже сказал ювелирность, работы по обработке тончайших и очень хрупких его деталей. Но помимо качества обработки обратил я внимание и на цвет черепов: некоторые из них имели желтоватый оттенок разной насыщенности. Черепа эти как бы пропитаны жиром изнутри. Словно обработаны парафином. Но при этом на ощупь совершенно гладкие и сухие. Их мало. Примерно 1% от всего числа – черепов 10, может 15 от всего количества (а их там более двух тысяч).

В чем дело? – заинтересовался я. И слышу, идет ответ. Голос говорит мне: «Это костный мозг. Ты видишь результат работы костного мозга». И я понял. Это энергия. Люди, чей череп после смерти имеет желтый цвет, обладали мощной внутренней энергией.

…Мои размышления прервал вопрос стоящего радом паломника, адресованный монаху – молодому 18-летнему парню, сопровождавшему нас в Костницу: «Скажите, а почему вот эти черепа желтого цвета?» Последовавший ответ убедил меня в том, что полученная мною несколько секунд назад информация верна: «Понимаете, существует теория, что такие люди были праведниками при жизни, много богоугодных поступков совершили… Были святыми». Мое объяснение звучит иначе: кровяные тельца, вырабатываемые костным мозгом в огромном количестве при жизни человека, пропитали костную ткань, имеющую пористую структуру, настолько, что уже никакая обработка не в состоянии «отбелить» такой череп. А бывает такое, повторяю, исключительно в том случае, если человек обладает мощной внутренней энергией. А ведь именно эту энергию и называют святостью.

…Вот так, спустя долгие и трудные годы поисков, я, наконец-то, смог найти ответ на вопрос «Есть ли святость?» И если есть, то «Где ее искать?»

PS

Монахи не боятся смерти, воспринимая ее как нечто не просто неизбежное, а естественное и очень важное для человека. И это, кстати, отлично просматривается в сформировавшемся культе Смерти. В частности, в монастырях Афона. Свое отношение к смерти монахи, как правило, выражают в форме наставлений с глубоким философским наполнением. Например, в склепе (костнице), где хранятся черепа и кости покойных членов братства есть такая надпись:

Помни всякий брат,  

Что мы были, как вы,

А вы будете, как мы.

Но Костница Свято-Пантелеймоновского монастыря имеет и другую, не менее информативную ценность. Это так называемый «афонский стих» – довольно объемный и всемирно известный текст, автором которого является иеромонах Виталий (висит «афонский стих» на стене внутри помещения). Произведению этому уже более ста лет (датировано стихотворение 1905 годом), но для такого произведения это не возраст. Оно воистину бессмертно, ибо затрагивает тему вечного – того, что действительно имеет смысл…

Я мог бы прокомментировать этот текст, поделиться своими впечатлениями, рассуждениями, но это мало что даст тому, кто прочтет мои комментарии. Ибо все эти впечатления, рассуждения и выводы ценны исключительно для меня. В таких вещах советчик и переводчик не нужен. Лучший советчик – это ваше сердце и ваш собственный разум. Поэтому я просто предлагаю перейти по ссылке и прочесть этот афонский стих «И мы будем такими…»

Маг Ингвар (Бомбушкар И.С.)

Ссылки на статьи:

Праздничное поздравление «особых женщин» от Ингвара

Храм Шаолиня

Священный для меня Тибет. Часть 1

Истинная магия Тибета. Часть 2

Истинная магия Тибета. Кора вокруг Кайласа. Часть 3

Костельница — Место Силы для практиков некромагии

Капелла Костей в Португалии — место Силы для практиков некромагии

Раздел сайта «В поисках утраченного знания«