Бали – остров Богов. Истоки первородной Силы. Часть 2 (2014).

Следующее ритуальное таинство, которое я хотел увидеть, отправляясь в путешествие по индонезийскому архипелагу, и которое мне все же удалось наблюдать, стал особый погребальный обряд, практикуемый на Бали. А точнее, церемония кремации или как ее здесь называют – Нгабен (Ngaben), представляющая ритуальное действо, корнями своими уходящее в далекое прошлое балийцев – в ту первородную религию, где вера в душу и ее переселение была основой данных верований.

Но почему мне интересен был именно обряд кремации? И почему анонсируя этот свой рассказ, я говорю «удалось»? В чем же здесь удача?

Отвечу на первый вопрос. Мой интерес к такого рода церемониям связан в первую очередь с изучением всего, что имеет отношение к такому важному моменту для каждого человека, как его смерть. Ибо это далеко не праздный интерес. – Это часть моей работы. К тому же данный ритуал является ритуалом религиозным, ярко демонстрирующим некоторые основные концепции местного и во многом неповторимого индуизма. В частности то, что было почерпнуто из глубоко укоренившегося в подсознании людей и очень близкого их природному естеству так называемого анимизма. Тем более что эту «примесь язычества» нельзя назвать рудиментом, ибо вера в бессмертие души и ее реинкарнацию легла в основу религии на Бали.

Я называю эту церемонию Праздником Смерти. Ритуалов чествования смерти много, но мне пока не доводилось наблюдать более ярковыраженного отношения к этому событию именно как к празднику. То есть мне не приходилось изучать культ Мертвых и Смерти, оформленный в столь нехарактерную для данного события и данного культа форму.

Что же касается понятия «удача» применительно к данному случаю, то стать свидетелем самого важного события в жизни каждого балийца (и это не преувеличение, это факт), заключающегося в переправлении души умершего человека в следующую его жизнь – является воистину удачей. Потому что, несмотря на то, что умирают люди каждый день, кремируют покойных все-таки реже. И это ответ на второй вопрос. Теперь же подробнее.

Нгабен – это последний и самый важный ритуал в жизни каждого балийца, готовиться к которому многие начинают еще в юности. Собственно, основная подготовка сводится к накоплению нужной суммы человеком для того, чтобы родня смогла без проблем предать его бренное тело огню, освободив от оков плоти его бессмертную душу. Поскольку принято считать, что только процесс кремации способен окончательно освободить душу от тела и переправить ее на небеса для последующего перерождения. Если же человек не смог заработать себе на Нгабен, да и у родственников в деньгами не густо, то умершего временно хоронят, скажем так, до лучших времен. А наступают такие времена в случае, если деньги собраны, если удалось договориться о коллективном ритуале – в складчину, или «пристроиться» к состоятельной семье, войдя «в долю» (в таком случае первым несут «башню» главного «виновника торжества», а уже за ним, словно вагоны за поездом, следуют «башни» поскромнее, а то и просто обычные гробы тех, кто при жизни был не богат и не влиятелен). Вот по этой-то причине стать свидетелем самого важного, да к тому же и самого шумного, веселого, яркого и красочного события в жизни жителей острова Бали – кремации тела, а по сути, похорон, – это воистину удача для чужеземца, приехавшего всего лишь на несколько дней в эти края. А тем более, если этот чужеземец очень желает сей ритуал увидать, но у него помимо этого желания имеется масса других планов.

…В один из дней своего пребывания на острове я запланировал поездку в Убуд – город в центральной части острова, считающийся культурным центром Бали, потому как здесь сосредоточена основная масса ремесленных мастерских и небольших фабрик, а так же мастерских художников и разнообразных галерей. Из всего увиденного я особо для себя выделил работы мастеров-резчиков по дереву – статуэтки, выполненные ими, это воистину произведения искусства! А так же статуи, выполненные из вулканической породы, которую здесь активно добывают, обрабатывают и создают шедевры (помимо использования ее в качестве строительного и облицовочного материала, конечно).

И здесь стоит уточнить, что Убуд не является целостным городом, а состоит из отдельных деревень, в которых даже управление «автономное» – свой собственный «деревенский комитет». Всего таких деревень, насколько мне известно, там 14. Интересовало меня, конечно же, многое – от культовых и жилых построек до деталей быта обитателей этих домов и мастерских…

…Осматривал я в одном из поселений местный «деревенский» (как их называют Pura Desa) храм Батуан. Мне сказали, что этот храм «семейный», то бишь частный, и очень древний – 944 года «рождения». Великолепные постройки, очень уютные и ухоженные дворики. Я останавливался практически возле каждого строения и каждой статуи, дабы всмотреться в лица божеств… Потому что украшения древних храмов никогда не служили только эстетическим целям – в каждом из них заложен свой характер, своя история, своя миссия… суть культа в целом. Местный гид, которого я нанял для ознакомления с окрестностями, увлеченно и заучено рассказывал мне то, что обычно говорят туристам. Я задавал вопросы – он как мог и что знал, отвечал… Кстати, одной из достопримечательностей окружающей обстановки, о которой я забыл упомянуть, да к тому же достопримечательности очень многочисленной, шумной, наглой, а временами и надоедливой были обезьяны – храм находится в Лесу Обезьян. Так вот, в какой-то момент, видимо уловив суть моего интереса, сопровождавший меня человек предложил пройти дальше в лес: «Там есть интересное место». И этим «интересным местом» оказался храм Мертвых или Пура Далем (Pura dalem) как их называют. Такие храмы есть в каждой деревне, и посвящают их различным божествам, «заведующим вопросами смерти». Этот, например, был храмом Шивы.

Обычно рядом с храмами Смерти находятся кладбища. Но это кладбища необычные, потому что людей там хоронят временно – до наступления «лучших времен», то есть когда у родни появится нужная сумма денег на кремацию тела. И вот тогда тело извлекают и торжественно предают огню, а прах развеивают, но непременно над водной гладью – над океаном, озером, рекой. Правда, в некоторых случаях «лучшие времена» приходят уже тогда, когда от захороненного тела остаются только кости. Но какими бы эти случаи ни были, тело должно быть кремировано, потому что только так человеческая душа обретает возможность переродиться для новой жизни – это закон, нарушать который никто не осмелится. Следовательно, родственники сделают все возможное, чтобы выполнить свой священный долг. И даже если на это уйдут годы.

Побродив по закоулкам этого действительно интересного для меня места, мы вновь вышли к самому храму. И здесь я обратил внимание, что людей стало намного больше. Поинтересовавшись у гида причиной такого массового интереса к этому храму, услышал в ответ, что сегодня здесь состоится «важное событие» – Нгабен: «Мы пришли сюда, чтобы стать свидетелями этого события». А ведь мне действительно очень хотелось увидать своими глазами ритуал, о котором так много слышал. Поэтому выяснив предварительно, кого же собираются «предать священному огню», чтобы понять, насколько масштабным будет ожидаемое зрелище: нгабен готовили для одного из местных торговцев, – я принялся ждать.

…Невдалеке показалась пестрая процессия в сопровождении специфической музыки. И сразу стало понятно, что эта «странная компания» сопровождает тело умершего родственника на священный обряд сожжения, к которому, как я выяснил позже, уже все было готово: помост, на котором будет сожжен саркофаг с телом, подношения божествам и душе умершего и прочие ритуальные атрибуты. Специальный саркофаг, куда помещают гроб с телом и в котором потом и сжигают его, обычно делают в виде животного – быка, коровы, крылатого льва… В данном случае это было некое мифическое животное (хотя не редко обходятся и без саркофага, ограничиваясь просто гробом, а все потому, что дорого). И этот саркофаг тащили первым – показалась первая группа мужчин, несущих на плечах специальные носилки, на которых и возвышалось это сооружение. Вслед за ними следовала группа женщин в ярких нарядных одеждах с подношениями божествам и душе умершего, которые они по обычаю несли на голове (особым способом оформленные композиции из фруктов и цветов, или просто корзины, наполненные все теми же фруктами). Музыканты (сопровождалось шествие, как я уже говорил, довольно ритмичной музыкой в исполнении нехитрых инструментов – барабанов, а так же чего-то, похожего на металлические тарелки и ракушки). Веселые родственники, которые шли друг за другом, держась за длинную белую ткань – символ очищения, освобождения, но прежде всего, символ связи живых с мертвым. И, конечно же, мужская группа с конструкцией, по виду напоминающей многоярусную башню, которую так же несли на бамбуковых носилках.

Именно у этих людей самая ответственная и почетная задача, потому что именно в этой башне и находится гроб с телом покойного. Ответственность эта заключается не только в том, чтобы доставить бренное тело к месту назначения – погребальному костру, но и обеспечить душе беспрепятственное прохождение этого отрезка пути. То есть задача состоит в том, чтобы обезопасить ее от нападения злобных духов. Как? Убежать и запутать след. Вот поэтому носильщики сменяют остановки для отдыха с периодами быстрого (насколько позволяет ноша и отлаженность «командной работы») бега, сопровождаемого дикими воплями – опять же, чтоб нечистой силе страшно было. В создании шума помогают и музыканты. А вслед бежит толпа, имитируя попытки догнать платформу и отнять гроб с покойным… Но с носилками, на которых водружена башня, не только бегут – с ними периодически кружатся, то по часовой стреле, то против. И в первую очередь делают они такие телодвижения на перекрестках, как особо опасных местах. Все ради того, чтоб запутать злых духов, сбить со следа. Да и чтоб покойник не смог запомнить дорогу обратно.

…Вот так и бегут, кричат, останавливаются, кружатся… и снова бегут…

Последней преградой для злых духов стал водный поток, который создавала «в ручном режиме» еще одна группа людей. Цель – отпугнуть самых назойливых и стойких духов, так как согласно верованиям балийцев вся эта «нечисть» боится воды. Обязанность тех, кто несет носилки с гробом – потоптаться в образовавшейся луже. Что и было ими мастерски и с видимым удовольствием выполнено.

…И вот эта пестрая и веселая компания уже достигла цели: процессия остановилась недалеко от помоста, то бишь будущего погребального костра, и саркофага. И начался процесс переноса гроба с телом в этот саркофаг, выполненный, напомню, в виде некоего животного. По мнению балийцев именно это животное должно доставить душу к Богам и предкам (на священную гору Акунг, например).

Кремация тела человека – процесс довольно длительный, поскольку кости горят плохо и долго. А должен получиться пепел. Поэтому люди, задействованные в работе по сожжения останков тела усопшего старательно и со знанием дела «колдовали» над костром, пока не получили горстку останков нужной фракции и нужного «качества», которую родственники тут же поместили в скорлупу кокоса и торжественно направились к озеру с намерением развеять пепел близкого человека над его поверхностью…

Этот кульминационный момент является самым радостным для живых, ибо наполняет их верой в то, что душа умершего отныне совершенно свободна от всего, что удерживало ее в этой (теперь уже прошлой) жизни – от мира материального. А значит, ее ждет жизнь новая. Родственники же приложат все усилия для того, чтобы это было именно так. И примеру, должным образом подготовят труп. И не важно, сразу кремируется тело или же оно было предварительно захоронено, ритуал подготовки тела или его останков выполняется неукоснительно.

Вот лишь некоторые тонкости этой работы. Для балийского индуизма, как и того же христианства, например, да впрочем, и других религий огромную роль играет вода, как стихия, как один из пяти элементов, как очищающая среда… – напомню, что здешнее направление в индуизме носит название «агама хинду бали», «агама тиртха» или «агама хинду дхарма» в переводе «религия священной воды». А потому используется святая вода во многих церемониях (об одном из вариантов – создании преградительного потока между деревней и кладбищем – я говорил). И в частности, в ночь перед Нгабеном ее приносят из храма специально для натирания (омывания) ею тела покойного. Также в ход идут различные смеси из порошка сандалового дерева, рисовой муки, куркумы, соли и уксуса. Руки связывают, укладывая на груди в молитвенном жесте. Далее. Для того чтобы обеспечить благоприятное перерождение души в здоровое, крепкое новое тело, люди, готовящие покойного к церемонии кремации, обязаны смоделировать эту новую плоть, используя аналогии. Вот лишь некоторые из них: в глазницы кладут два маленьких зеркала – человек родится с яркими глазами и чистым и ясным взором; зубы закрывают полосками стали, а ногти небольшими металлическими пластинами – с крепкими и красивыми зубами и прочным скелетом; в ноздри вкладывают цветы жасмина – с дыханием чистым, словно аромат цветов…

Но понятие «подготовка» подразумевает не только вышеописанные процедуры. Церемония подготовки к кремации или Нгабену начинается, фактически, сразу после смерти. Тело покойного размещают в отдельной комнате (или в храме), каждый день приносят ему дары (еду), а родственники – все абсолютно, вплоть до самых дальних, оставляют все свои дела и подключаются к подготовительной работе. Если же нет возможности устроить церемонию подобающим образом сразу же (основная причина – отсутствие денег), то тело временно захоранивают в землю, но ритуальный процесс не останавливают. Но просто растягивается во времени. Сам Ngaben – это всего лишь одна из частей этого длительного процесса. Но самая известная, самая красочная и эмоционально-насыщенная. Потому что эту часть долгой и сложной церемонии проводов человека в мир мертвых могут видеть все желающие. И в первую очередь по причине того, что приравнена она к празднику: положено радоваться освобождению души. А так же шутить и получать удовольствие от общения.

Кстати, знаете, почему на Бали не принято оплакивать умерших в момент подготовки обряда кремации или Нгабена, как не принято это делать и весь период подготовки? Слезы и эмоция скорби привязывают душу к ее старому миру, препятствуя, таким образом, ее освобождению, а соответственно, и дальнейшему перерождению. Поэтому блики скорбного пламени погребального костра играют на абсолютно не скорбных лицах родных, друзей умершего, да и просто гостей на этом празднике Смерти.

Вышеописанный комплекс погребальных мероприятий не ограничивается только теми церемониями, о которых я рассказал. И до, и после церемонии сожжения проводятся другие обряды. Например, в процессе сожжения саркофага с телом читаются молитвы и проводятся сложные ритуалы. Обязательным так же является ритуал очищения живых после соприкосновения с энергиями смерти… В описание этих ритуалов углубляться я не буду. Ибо не место и не время. Скажу лишь, что насколько бы ни была завуалированной связь религии мирового масштаба с ее первородными корнями – «примитивными» культами и верованиями племен, «стоящих на низшей ступени своего развития», как бы ни отрицалось присутствие «вкраплений» этого «примитива», полностью скрыть эту связь еще никому не удалось. Потому что ни один «языческий» культ никогда не рождался на пустом месте, неизменно имея под собой мощнейший философский фундамент, выраженный в комплексе мировоззрений, направленных на гармоничное развитие человека в Природе как одной из ее составляющих. Соответственно, так называемая первородная философия в обязательном порядке играла ведущую роль в формировании каркаса любой «великой мировой» религии.

Следующее мощнейшее по своей энергетике место, которое меня интересовало – это действующие вулканы на острове Бали. Разумеется, эта достопримечательность так же активно используется для привлечения и развлечения туристов. Что с одной стороны, правильно: глупо не использовать то, что может принести деньги. Но вот с другой стороны, не каждому месту, почитаемому как святое, а по сути – Месту Силы, бывает полезна его популяризация. Некоторые места утрачивают свою первоначальную Силу или же она трансформируется в нечто совершенно иное, новое. И… непредсказуемое. Ибо это новое обладает уже другими качествами, свойствами, а соответственно, воздействием и результатом. Поэтому я не особо приветствую толпы праздных зевак в Местах Силы. Но такова реальность. А потому приходится искать способы выполнять работу в любых условиях. Актуальность такого «экстрима» сохранилась и при изучении Бали.

Кстати, прежде чем продолжить, хотел бы сказать о предприимчивости балийцев, которые ради выгоды и получения денег извлекают выгоду из всего, что только можно – из традиций, из особенностей рельефа, климата и многого-многого другого. Вы здесь обязательно хоть что-то да купите под давлением утверждения «Так положено. Без этого никак нельзя!» Например, саронг – ткань, которой обматывают нижнюю часть туловища и женщины, и мужчины. Какое бы культовое место вы ни посетили, вас обязательно будут уверять в том, что саронг нужен везде. Хотя на деле все более избирательно. Да вот еще один готовый пример – те же похороны. А точнее, «огненный ритуал» или же кремация, о котором я только что говорил.

Собираясь в свое путешествие, я, как вы уже знаете, очень хотел помимо прочего понаблюдать и за процессом «проводов в новую жизнь» на Бали, зная об имеющейся специфике местного индуизма – его симбиозе с ранними «языческими» верованиями. Но я не знал, что это «увеселительное зрелище для туристов» можно так же и купить, как и любую другую экскурсию. Более того, такой «билет» на чьи-то похороны никого не смутит. А почему бы и нет? Каждый получит то, что желает. К тому же, как раз-таки именно здесь шанс быть обманутым сводится к нулю. Ведь если многие эффектные религиозные обряды разыгрываются для жаждущих «хлеба и зрелищ» гостей специально, с использованием разнообразной бутафории для имитации самого ритуала и тому подобным, то в случае с кремацией, здесь все по-настоящему – с настоящим трупом и настоящими родственниками.

Вот даже такие бывают интересные моменты. Но к полезной черте характера местных предпринимателей, позволяющей им зарабатывать на чем угодно, лишь бы это пользовалось спросом, я еще вернусь. Впереди у меня – восхождение на вулкан. А потому продолжу.

Ландшафт острова Бали специфичен и по-своему уникален (горная цепь пересекает остров Бали с запада на восток), поскольку представлен практически всем, что притягивает и восхищает: великолепные пляжи с белоснежным песком; изумрудно-зеленые тропические леса, покрывающие склоны гор и низины; шумные горные реки, что срываясь местами с обрывов, образуют неповторимые по красоте своей водопады; потрясающе красивые озера, раскинувшиеся как у подножия гор, в долинах, так и спрятавшиеся в кратерах вулканов, и, конечно же, священные для балийцев горы, в частности вулканы, некоторые из которых действующие.

Вулканы являются как проклятием для Бали, так и редкостным Даром Богов, совмещая в себе как силу разрушения или Смерти, так и силу созидания – Жизни. Проклятие состоит в том, что каждое из пробуждений приводит к колоссальным разрушениям, унося сотни, а то и тысячи жизней. Дар – это плодородная вулканическая почва, озера в кратерах, горные реки. А без такого богатства сельскому хозяйству острова пришлось бы туго.

Самый высокий пик Бали – Гунунг-Акунг и красавец поменьше, но с двумя кратерами – вулкан Кинтамани или, как его называют сами балийцы, Гунунг-Батур (или просто Батур). Вулкан Акунг согласно религиозным верованиям является самой священной горой (да и самой высокой на острове так же). Помните: Боги и души предков живут высоко в горах? Так вот как раз здесь они и живут – на священном Акунге, который называют еще «Мать-гора». Поэтому величественный пик этого вулкана просто не может не внушать благоговейного трепета и мыслей «о возвышенном». И, кстати, Акунг является еще и географическим центром острова Бали. А потому все движение здесь, размещение построек ориентировано исключительно на него. То есть, указывая направление, местные жители обязательно будут ссылаться на этот вулкан, ориентируя путника «от горы» или, наоборот, «к горе». И в легенде, повествующей о создателе Акунга Боге Пасупати, эта святыня так же представлена как центр Вселенной. Одним словом, очень важная это гора. Но и грозная, если учесть мощь гнева последнего ее пробуждения. Последнее извержение вулкана Акунг, произошедшее в 1963 году, было такой силы, что стал он ниже более чем на 100 метров! А с последствиями в виде застывшей лавы может ознакомиться всяк желающий и прямо у себя под ногами. Но я пришел к выводу, что балийцев, видимо, таким не испугаешь: уж больно обжитое это место – повсюду небольшие поселения, люди, животные, то бишь обычные заботы, обычная жизнь, наполненная бытовой суетой и земными удовольствиями.

Второй вулкан, Кинтамани, «ростом» пониже от своего «брата» будет. Для сравнения приведу эти цифры: высота Акунга сегодня после его последнего извержения составляет 3014 метров, а Кинтамани – где-то порядка 1717 метров. Но это никак не отражается на его «характере». Не делает его мягче, добрее, потому что только за ХХ столетие вулкан проявлял активность четыре раза, вызывая этим серьезные «неудобства» живущим в самом его кратере людям. – Там на самой вершине горы, так называемой кальдеры (так называют горы подобного типа вулканических образований), во впадине, образовавшейся в процессе извержения, разместилась небольшая деревня. По всей видимости, и ее жителям также присуще бесстрашие. Но скорее всего, учитывая религиозность балийцев, они просто верят в милость своих божеств, неустанно задабривая их дарами. Например, даже восхождение на вулкан ни в коем случае нельзя совершать с пустыми руками. Нужно непременно взять с собой в дорогу то, что будет служить подношением божествам (как правило, это вареный рис, цветы, ароматные палочки и прочее), и оставлять часть этих подарков в храмах, что будут встречаться по пути.

Последняя активность Кинтамани наблюдалась в конце 90-х годов прошлого века. Правда, сопровождалось это пробуждение только огромным столбом пепла, извергавшегося из кратера вулкана. Сейчас же он «дремлет», напоминая о себе постоянным выходом горячего пара из разломов внутри горы, и дыма, правильнее сказать, серного газа из кратера. Именно потому, что вулкан этот действующий, места тут богаты горячими источниками. Ну как тут удержаться и вновь не вспомнить о предприимчивости балийцев, которые умеют зарабатывать на всем без исключения – и даже на продаже «горячих услуг» самого вулкана. Например, одной из «изюминок» похода туристов на Кинтамани является предложение приготовить себе на пару или в углублениях породы на обед куриные яйца. Или обжарить бананы. Вот так запараллеливают сразу несколько бизнеснаправлений – и доход от туризма имеется, и сельское хозяйство развивается, учитывая ежедневное количество желающих попробовать «экзотическую яичницу».

Отправляясь в путешествие по индонезийским островам, я, разумеется, горел желанием покорить вершины обоих великанов. Но уже по ходу самого путешествия мне пришлось корректировать свои маршруты в соответствии с имеющимся в моем распоряжении временем. А соответственно, делать выбор… «Повезло» вулкану Кинтамани. Почему именно ему?

Раздумывая над тем, как правильно поступить, чтобы не просто полюбоваться красотами, уподобляясь туристу, но в первую очередь выполнить запланированное (если кратко, то меня интересовала энергетика такого специфического места, как вулкан, и при том вулкан действующий, «живой»), – я, доверившись Силам, что привели меня в эти края, стал ждать «знак», который бы указал мне правильный вариант выбора. Но в таких случаях никогда не знаешь, что будет использовано Силой в качестве такой «указки»…

И Силы не заставили ждать долго. Первый такой «знак» я увидал уже буквально через несколько минут. Хотя будет правильнее, если я употреблю выражение «я понял, что это знак», дабы не вводить в заблуждение человека, воспринимающего слова в соответствии с их «правильным» значением. И таким знаком стал человек, как оказалось, один из местных, который подошел ко мне с предложением показать особый путь на вершину «дышащего Ганунг-Батура» (напомню, он же Кинтамани), которым «не водят туристов»: «Это путь особый, о нем не знают гиды, а только местные, да и то таких знатоков очень мало. Правда, он тяжелее, чем те, по которым водят туристов. Но я вижу, что вас это не отпугнет, а наоборот, заинтересует» – лукаво щурясь, сказал мне этот хитрец. А я сразу отметил в незнакомце эту черту. К тому же обратился он ко мне на вполне сносном русском, представившись Ильдаром (коммерсанты с опытом быстро вычисляют принадлежность туриста к определенной языковой группе).

В процессе непродолжительного разговора я выяснил, что этот человек несколько лет назад приехал на Бали из Татарстана – причиной стал «поиск смысла жизни», как он выразился. Попутешествовав какое-то время, поскитавшись (и не только по Бали) Ильдар решил осесть в Денпасаре, перебиваясь случайными заработками «на туристах». А когда появилась возможность работать на риэлтерскую компанию, доходы стали уже стабильными. Да так и остался в этой сфере, «попутно развивая свое собственное направление», а проще говоря, стал подрабатывать («шабашить») уже исключительно в пользу своего кармана. Я же в поле зрения этого ушлого и пронырливого риэлтора попал в момент, когда, сидя в тенистом сквере (неподалеку от отеля, в котором я остановился), внимательно изучал карты-маршруты в направлении интересующих меня вулканов – в момент попытки сделать выбор, скажем так. А опыту и проницательности моего нового знакомого можно только позавидовать. И, конечно, его таланту сходу находить подход к своей «жертве».

Я слушал Ильдара и внимательно за ним наблюдал. Безусловно, я видел, с каким мастерством он преподносил мне идею о всевозможных преимуществах предлагаемого им маршрута, начиная от выгоды в оплате, завершая намеком на то, что этот путь ему показал один из «колдунов». В качестве аргумента, который, по мнению этого талантливого риэлтора, должен был окончательно убедить меня в необходимости принятия его услуг, стало утверждение, что на церемонию в храм можно будет попасть только в сопровождении кого-то из местных, мол, таковы правила. Как впоследствии оказалось, мой новый знакомый не лгал – такое действительно имеет место. На склонах Кинтамани полным-полно храмов. И в одном из них мне удалось побывать на ежедневно проводимой там церемонии. Удалось понаблюдать за индуистским служением, что называется, «в живую», отметив для себя некоторые очень важные моменты, о которых ни читать, ни слышать ранее мне не доводилось. И признаю, что смог я сделать это как раз-таки благодаря своему провожатому.

Так вот, я наблюдал за своим собеседником и, конечно, фиксировал все эти уловки и ухищрения человека, «искренне желающего денег», то есть стремящегося прожить день не зря и заработать. Но не это было важным для меня. Важным был знак, которого я ждал. А этот энергичный «друг одного очень влиятельного колдуна» как раз и был этим знаком, указывающим на то, что выбором моим стал «дышащий Кинтамани»…

Кратко характеризую данное чудо Природы. Балийцы почему-то называют все пространство вулкана и самой кальдеры Батур – Кинтамани (Kintamani), хотя на самом деле, название Кинтамани носит горный поселок, дома которого словно птичьи гнезда прикрепились к краю кальдеры. Но что такое кальдера? Это кратер огромного древнего вулкана, который был на этом месте тысячи лет назад, диаметр которого простирается на десятки километров. Или, скажем так, впадина с плоским и относительно ровным дном, образовавшаяся после его извержения. Теперь же в этой так называемой кальдере находится стратовулкан вулкан Батур (иными словами вулкан в вулкане) и одноименное озеро Батур, которое так же почитается балийцами как священное. Повторю, что это вулкан действующий. Правда, сейчас он «дремлет» и просто дымит, разбрасывая по округе порции пепла и радуя горячими источниками. Но с учетом того, что в жерле этого великолепного и мирного на вид вулкана бушует раскаленная лава, отношения к себе требует он не только почтительного, но и вынуждает быть всегда готовым к его очередному пробуждению.

Ильдар посоветовал мне остановиться на ночлег в одном из отелей у подножия Кинтамани, сам же это и организовал. Когда же мы были на месте, предложил начать восхождение с 4-х часов утра. Во-первых, потому что так принято: мы успеваем подняться как раз к восходу солнца, то есть к 6-ти часам: «Игорь, это просто божественно красиво!» – и он-таки был прав. Я видел закат на Бали – я видел, как «умирает» солнце. И я просто обязан был увидеть, как солнце «рождается». А тем более сделать это, находясь в доме Богов – на вершине одной из святынь балийцев вулкана Ганунг-Батур. И еще момент, который стоило учитывать – это особенность климата в этом районе. Во второй половине дня, как правило, образуются тучи и туман, а значит, и вид с горы будет уже не тот.

Во-вторых, у нас будет время для посещения храмов, которые, как я говорил, во множестве разбросаны по склонам горы. В частности, знаменитого храмового комплекса Бесаких – самого священного места, «матери всех храмов». И Пура Улан Дану Батур, построенного для богини плодородия и хорошего урожая Деви Дану, которая так же является богиней всех чистых вод, рек и озер острова Бали: Батура – у подножия Батура, Темблингана, Братана и Буяна. Эти два удивительнейших культовых места относятся к числу священных мест – так называемых «горных» храмов, коих всего насчитывается девять. Существуют и другие классификации храмов, но об этом будет сказано отдельно.

Путь, по которому вел меня Ильдар, был действительно местами тяжелым. Начали мы с того, что в кромешной темноте, подсвечивая себе фонариками, пробирались сквозь густые заросли леса. Практически от самого подножия, примерно ¼ пути нам пришлось карабкаться по громадным глыбам (последствия извержения вулкана). Но у этого маршрута было одно неоспоримое преимущество – мы были одни. И могу с уверенностью сказать, что на этих нехоженых тропах, действительно все указывало на присутствие Силы. Это было особое чувство, сравнить которое можно с ощущением чьего-то незримого присутствия, к тому же щедрого на «подпитку» – несмотря на сложность подъема в незнакомой мне местности, да к тому же практически наощупь, вслепую, я не испытывал особых трудностей. Я просто шел вперед… И когда мы с Ильдаром наконец-то достигли вершины, было ощущение легкости. Я даже удивился этому: состояние такое, как будто ты не сам взбирался вверх по крутому склону, а тебя туда «донесли».

…И первое, что я увидал, взобравшись на один из кратеров Ганунг Батура, был восход солнца… Первые лучи уже окрасили облака, дымкой нависшие над горизонтом – и небо над островом встретило меня ослепительно ярким золотом. А спустя несколько секунд огненный диск во всей своей красе пылал, освещая такую же потрясающе красивую в его свете вершину священного спящего вулкана Агунг и еще одну достопримечательность Бали – гору Абанг…

Мне доводилось не раз быть свидетелем и восходов, и закатов – и не только солнца, но и луны, во многих уголках мира. Но каждый раз я удивлялся и радовался этому зрелищу, словно ребенок, проявляя свои эмоции с той же открытостью, искренностью и непосредственностью, что присуща детям. И не стыдился этого. Потому что только посредством эмоций человек может вернуться к самому себе, уйдя на какое-то время от того образа, которым он представлен как для себя, так и для окружающих, и который зовет своей «личностью», считает своим «Я».

Насладившись зрелищем восходящего светила, я переключил свое внимание на иные красоты – на великолепный вид окрестностей вулкана, что открылся с его вершины. «Вот и Бали мне открыло свои красоты, дав возможность увидать все это с высоты…» – я стоял на краю кратера, с восхищением всматриваясь вдаль. Прервал мои размышления Ильдар, спросив, не замерз ли я. И тут только я почувствовал, что здесь действительно прохладно. Но до того момента, пока комфорт моего тела меня волновал меньше всего, я, естественно, и не чувствовал холода. Теперь же и оно заявило о своих правах на удовольствие, а в данном случае на тепло, – и я понял, что реально замерз. Ильдар, кстати, стал замерзать первым – у него-то ведь не было столь бурных и отвлекающих от требований плоти эмоций. А потому этот предприимчивый прагматик, решив, что может реально «околеть», ожидая, пока у его подопечного эйфория пойдет на спад, вежливо поинтересовался, не замерз ли я, намекая на то, что он сам уже не против продолжить путь, но уже к местам выброса пара с целью согреться. И мы направились туда, где по обыкновению народ готовит куриные яйца, согревается и восхищается чудесами природы «в лице» живого вулкана.

Отдохнув, согревшись и осмотревшись, я попросил своего спутника подождать меня на месте привала, объяснив, что хотел бы побродить здесь один. Но тот был только рад такому предложению: деньги-то за работу он все равно уже получил. А кто ж откажется отработать их лежа, пока клиент сам себя развлекает? Вот и Ильдар обладал такой жизненной мудростью, а потому смиренно с этим согласился, умостился поудобнее и приготовился ждать (то бишь «работать»). Я же отправился искать место, где бы я мог действительно почувствовать энергию вулкана, услышать его «дыхание» и «стук сердца». Скажу сразу, что метафоры эти использую я не для «красивого словца», ибо далек я от того, что называют «музой творчества», лирическим настроем и тому подобным. Все дело в том, что не просто сложно, но невозможно дать четкое описание тому, что «видишь» и «слышишь» в таких случаях – потому что и видишь, и слышишь ты голос Силы…

…Как я и говорил, найти уединенное место там, где пролегают туристические маршруты задача сложная. И если к вершине Кинтамани мне удалось пройти по особому пути, на котором встретить можно было исключительно представителей местной фауны, то у кратера вулкана мечтать об уединении уже было бы глупостью. Потому что обход по кромке вулкана, а так же спуск в сам кратер, поход к озеру Батур, что находится тут же, неподалеку, – является частью туристических маршрутов. Следовательно, организованных групп под «предводительством» гидов здесь предостаточно. Но меня интересовал сам кратер, окутанный клубящимся дымом. А потому я начал спуск…

И как всегда бывает в таких случаях, рассказать об испытываемых ощущениях не просто сложно… Дело в том, что многие вещи вообще не попадают ни под одно из определений, придуманных человеком. Но попытаться все же стоит – ведь должен же я хоть как-то охарактеризовать свои чувства, свои эмоции, свои мысли… то есть все то, что пережил в этом удивительном месте.

…Балийцы искренне верят в то, что вокруг них живет множество невидимых сил Природы, стихий и стихийных духов. Это сущности, живущие в морях, океанах, озерах, реках. Это духи, к примеру, воздуха, земли, ветра, воды, деревьев, камней… А соответственно, они наделяют эти силы определенными качествами, определенными чертами характера. Разумеется, не стоит забывать и о душах предков, которые согласно балийским верованиям в ожидании реинкарнации обитают исключительно на горах…

К чему я вспоминаю об этом? Здесь, в кратере «живого» вулкана, окутанного завесой белого дыма, который принимает самые причудливые очертания, возбуждающие воображение, природная, живая сила этого места ощущается всем естеством человека. Под ее влияние попадает каждый вне зависимости от того, знает он об этом или нет, фиксирует ли его сознание это воздействие или же он глух к одному из множества «голосов» окружающего его мира. Вот только далеко не каждый сможет это осознать, а тем более, правильно воспринять смысл «сказанного» ему, понять суть этой силы, изучить ее, и взять то, что готовы дать… Безусловно, эта Сила Природы была ощутима и видима людьми всегда. Но всегда по-разному. Соответственно, интерпретировал свои ощущения и образы своих видений каждый тоже по-своему, называя это «духами» и наделяя их определенными «добрыми» или «злыми» качествами по отношению к человеку. Как бы охарактеризовал эту Силу я? Ее можно сравнить с мощным направленным потоком, движение и напор которого ты чувствуешь, пытаясь устоять. А можно сказать о ней и как о силе, составляющей с тобой единое и неделимое целое – твое естество. Эта Сила дуальна – ибо есть она и разрушение, и созидание. Но в то же время эта мощь – есть гармония. А потому единственно правильное и разумное, что может сделать человек, это слиться с этой Силой, став с ней единым целым – то бишь самому стать Силой.

…Найдя заскучавшего на вынужденном привале Ильдара, мы продолжили путь. И направились вниз – к индуистским храмам: Бесаких – «матери всех храмов» и Пура Улун Дану Батур, которые, напомню, относятся к числу священных мест для балийцев…

Но здесь я прерву свой рассказ. Потому как той части путешествия, что была посвящена индуистским и буддистским храмам островов Бали и Ява я посвящу отдельную статью. Ибо это действительно словно отдельная жизнь и очень важная, прожитая в этих священных местах, которая не должна быть размыта, растворена в жизни иной – в ином повествовании, в иных пережитых чувствах…

Маг Ингвар

Начало статьи:

«Бали — остров Богов. Истоки первородной Силы. Часть 1»

Раздел сайта «В поисках утраченного знания«