Узбекистан. Колыбель суфизма и ищущих сердец. Часть 1 (2013).

Статья, которую вы держите перед глазами, – это не просто отчет об очередной экспедиции в какой-то экзотический, и представляющий с точки зрения эзотерики интерес уголок нашей Планеты – в частности, это государство Узбекистан. В этой статье я хочу впервые в своей жизни в явной форме изложить основы своего Учения – Учения, сформированного не путем компиляции уже имеющихся данных, не путем сочинения какого-то бреда, взятого «с потолка», но только лишь путем аккумуляции собственного практического опыта – собственных знаний и собственных наработок. Эта статья по сути своей является введением в книгу, работа над которой уже начата мною – «Глубины непознанного суфизма«. И эту же статью я с уверенностью могу назвать первой серьезной ступенью к тому, что я называю Учением мага Ингвара. Но стоит заметить, первой серьезной, то бишь фундаментальной ступенью, но не первой как таковой по факту обнародования мною своих мыслей и своего опыта. В неявной форме некоторые элементы данного учения мною излагались еще начиная с 2005 года: вначале это были отдельные статьи, публикуемые в донецкой газете «Магия» и на моем персональном сайте www.mag-ingwar.com, следующим шагом стал шеститомник «Основы основ чёрной магии«, а так же и некоторые другие книги «Издательства Бомбушкара» (которое на сегодняшний день в силу ряда причин мною закрыто). И так шаг за шагом…

Вещи, о которых я хочу рассказать ниже, достаточно сложны для восприятия без должной предварительной подготовки, но я постараюсь изложить их как можно проще. Но, прежде чем мы перейдем к основополагающим моментам упомянутого выше Учения мага Ингвара, вначале стоит ознакомиться с историей такого поистине великого азиатского государства как Узбекистан, а также его культурной и религиозной жизнью. И в первую очередь ознакомиться с основополагающими моментами такого учения, как суфизм, уже само название которого говорит об имеющейся в его основе тайне – «ат-тасаввуф», как производная слова «суфизм» в переводе с арабского означает «мистицизм».

Учение Ингвара… Учение суфиев… – Есть ли связь между всем этим? Безусловно. Уже хотя бы потому, что учение Ингвара действительно не взято с потолка, не придумано в момент нахлынувшего вдохновения – у этого учения есть прочная основа, обширная часть которой уходит своими корнями к древнему учению суфиев. Ибо невозможно придумать Истину, ее невозможно сочинить – Истину можно только искать и, – если все сделаешь правильно или если повезет, – найти ее. А найдя, сделать обретенное знание частью своей жизни – сделать его своими мыслями и своими поступками, сделать своим опытом. И только тогда предпринимать следующий шаг – придав всему этому опыту системность, передать это знание другим. Но никак иначе. А потому учение Ингвара, конечно же, имеет точки соприкосновения с древним учением суфиев, как с одним из носителей Истины, но это ни в коем случае не означает, что учение Ингвара является его точной копией, переписанной «на свой лад». Потому что суфизм является лишь одним из зеркал, отражающих Истину. И мое путешествие в Узбекистан в данном случае связано именно с этим «зеркалом».

Итак, суфизм. Придя на территорию современного Узбекистана в Х веке как прогрессивное для своего времени самостоятельное религиозное философско-нравственное ответвление или течение, отделившееся от мистико-аскетического учения-прародителя (течение в исламе, называемое тасаввуф или же суфизм, родиной которого принято считать Сирию, Египет и Ирак, рубеж VIII–IХ веков), эта ветвь прекрасно укоренилась здесь, дав плоды – сакральное знание, доступ к которому в течение столетий имели лишь единицы избранных. Но должен сказать, что даже при таком ограниченном доступе к учению суфиев, его влияние, как на религиозные, так и на культурные традиции Узбекистана (и не только!) – очевидны. Что не может не вызывать интереса и желания более глубоко и основательно изучить все, что так или иначе имеет отношение к этому сакральному знанию. Поэтому…

Хотя, нет… Не с этого мне нужно начинать знакомство читателя с Узбекистаном и с тем, что связывает меня с этой удивительной страной. Потому как у этой экспедиции, но более правильным будет сказать – моей встречи с Узбекистаном, есть своя особая предыстория, длиною в годы… в долгие годы моей жизни…

Началось все давно, еще в школе… И это были книги… автором которых был человек по фамилии Гурджиев…

С именем Георгия Ивановича Гурджиева и некоторыми его трудами я столкнулся еще в 10-м классе. И естественно, попытался читать его книги, дабы понять заложенные в них идеи. Но… Скажу честно, ничего результативного из этих попыток не вышло – я ровным счетом ничего не понял из того, что читал! Я не смог оценить ни суть того, о чем говорил Гурджиев, ни, естественно, важность и серьезность всех его идей и утверждений. Буду честен до конца, а потому скажу следующее: я бы не понял всего этого и сейчас, если бы ни титанические усилия, прилагаемые мною все эти годы, а точнее, результаты таковых. Если бы ни мои поиски нужной мне информации по многочисленным библиотекам и горы прочитанных книг… Если бы ни постоянный поиск людей, которые владеют знанием, в котором нуждаюсь я… Если бы ни мои научно-исследовательские экспедиции по странам и континентам, которые я провожу на протяжении вот уже четырех лет и планирую делать это и в будущем… – Именно благодаря тому, что я получил возможность соприкоснуться с миром Гурджиева – с той атмосферой, что питала и вдохновляла его, я действительно смог понять этого человека. Но главное, я смог понять то, о чем он говорил.

Но в успешности моего понимания учения Гурджиева имеется еще один немаловажный момент, указать на который я просто обязан, чтобы избежать недосказанности в данном вопросе. И связан он как раз-таки с книгами, написанными этим воистину великим человеком. Каким образом?

Повторяю, что знакомиться с Гурджиевым я лично начал с чтения его книг. Что тут странного? Да ровным счетом ничего, если не брать во внимание следующее – язык, которым написаны эти книги. Специфика языка Гурджиева, которым он изъясняется в своих книгах в том, что язык этот изначально отпугивает невежд и бездарей, пытающихся что-то извлечь из ознакомления с трудами этого человека. Поэтому я во всеуслышание заявляю, что если пытаться изначально изучать Гурджиева по книгам самого же Гурджиева, то любая такая попытка будет обречена на провал, так как вы никогда не сможете понять смысл прочитанного. Это важное условие и это не случайность. Все дело в том, что Георгий Гурджиев таким образом перестраховался, что называется, по полной, ограждая свое учение от разного рода «аналитиков», «критиков», «последователей» и прочих любителей словесного поноса, подаваемого ими под видом собственного «правильного взгляда» на учение Гурджиева, а так же под видом своего собственного «учения» и своих собственных «теорий». Но это условие имеет смысл исключительно на первых этапах знакомства с учением Гурджиева – когда человек не готов к восприятию сложного и непонятного языка автора, а потому рискует навсегда утратить интерес к нему и доверие вплоть до появления полного отторжения. Вот на этих-то первых этапах внимание следует обратить не на книги Гурджиева, а на работы учеников Георгия Ивановича. И в частности, на работы Петра Успенского, как одного из его ближайших учеников и последователей. Ибо язык этого человека более доступен пониманию неподготовленного человека – это своего рода адаптер, благодаря которому существенно снижается риск не только и не столько не понять Гурджиева, сколько понять его неправильно, приписав его учению то, к чему этот человек не имеет ни малейшего отношения. И только после того, как будут изучены идеи Гурджиева или, скорее, религия этих идей в интерпретации его учеников – того же Успенского, только тогда имеет смысл брать в руки первоисточник.

А  посему вернусь к собственному опыту знакомства с учением Гурджиева и повторю, что тогда, в 10-м классе, я не только не понял сути изложенного в его книгах – у меня вообще появилось чувство отвращения ко всему, что связано с именем и книгами этого человека. Но спустя время – будучи уже студентом первого курса мединститута, я все же предпринял вторую попытку разобраться в том, о чем говорит и к чему подводит в своих книгах Г.И. Гурджиев. Один из товарищей – некто Мищеряков, зная о моих «нестандартных» интересах, принес как-то мне книгу одного из авторов, которым интересовался сам и книги которого изучал. Так вот дал он мне эту книгу и настоятельно порекомендовал ознакомиться с ее содержимым. Автором (к моему удивлению) оказался Георгий Иванович Гурджиев. Книга же называлась «Рассказы Вельзевула своему внуку». Естественно, книгу эту я принялся читать со свойственным мне энтузиазмом, поскольку еще со школьных лет испытываю просто-таки трепетное отношение к книгам, сформировавшееся на почве неуемной жажды знаний. И не менее естественно, что прочитал я всего лишь 50 страниц – и то с величайшим трудом. Поэтому, отдавая книгу обратно, я не менее настоятельно порекомендовал Мищерякову использовать ее по прямому назначению, то бишь в качестве туалетной бумаги. Ну, или просто засунуть ее себе…

Вторая попытка, как видите, тоже была неудачной. Но судьба была уж очень настойчивой, а потому в скором времени предоставила мне и третью попытку докопаться до странного смысла странных книг, но… уже посредством книг Успенского – в частности «Четвертый путь» и «Четвертое измерение». И только благодаря такому «непрямому» подходу эту третью попытку можно назвать более-менее удачной – я действительно начал понимать Гурджиева. Но на этом моем понимании отразилось не только умение Успенского доступно передать идеи своего учителя, но моя собственная подготовленность к восприятию этих идей. Дело в том, что на тот момент я уже был знаком с основами религии, с основами философии, с основами психиатрии, с основами психоанализа Фрейда, а так же знаком с основами колдовства и магии, которым обучал меня мой учитель… – у меня была очень хорошая база. То есть я имел достаточно прочный фундамент, позволяющий мне возводить на нем не менее прочные стены – я имел фундамент, на котором уже мог строить свое восприятие учения Гурджиева. Поэтому, изучив книги Успенского, я вновь вплотную подошел к трудам самого Гурджиева, а именно ко все тем же «Рассказам Вельзевула своему внуку», и двум другим – «Встречи с замечательными людьми» и «Жизнь реальна только тогда когда «я-есть», поставив перед собой цель изучить эти книги за три месяца. И сделал это – я прочитал все три книги. Понял ли я что-то? Скажу так: меня заинтриговал этот армянский грек (или греко-армянин). Благодаря этому великому хитрецу передо мной открылась вся глубина той мудрости, которую он вложил в свои книги. А так же я понял, что за три месяца усердного изучения я смог извлечь из этой глубины каких-то 6 – 8 %, спрятанных там знаний – и не более! Как понял я и то, что должен буду вернуться к Гурджиеву, но не ранее, чем через пару лет.

И такая возможность мне была предоставлена Судьбой. Это было уже в Киеве. Когда я, покинув Донецк и все, что меня связывало и с ним, и с моей прежней жизнью, скитался по Киеву в поиске работы и жилья… Когда мне нечего было есть… Когда я смог увидеть жизнь во всем ее великолепии и с разных сторон… – Это был сложный, и тем не менее, особый период – период поиска своего пути разочаровавшимся и загнанным в тупик человеком. И я вновь «пришел» к Гурджиеву, в который раз «прогнав с нуля» его книги. И поверьте, друзья мои, я увидел в них то, что ранее вообще не замечал, не говоря уже о том, чтобы понимать. Это было совершенно иное восприятие информации! Но… опять же не 100%, которые я в состоянии был получить от Гурджиева, а где-то порядка 15-20-ти процентов от всего, заложенного Гурджиевым, объема этой информации. Но даже эти 15-20% стали для меня настоящим открытием и собственным достижением, позволившим мне по-другому посмотреть на идеи Гурджиева и начать различать какие-то очертания во мраке той, ранее открывшейся мне, глубины.

Следующая моя встреча с книгами Гурджиева состоялась лишь спустя пять лет… Многое изменилось на тот момент: я уже вел прием людей в Киеве и руководил собственным издательством, имел свою квартиру, свой офис, машину, охрану… – от растерянного и отчаявшегося молодого человека не осталось и следа. Следовательно, и смотрел я на книги Гурджиева уже совершенно по-иному – и как издатель, имеющий желание издать в своем издательстве книги такого величайшего мастера, и как человек, который настойчиво пытается понять суть того, чему этот мастер учит. А потому я вновь принялся изучать давно знакомые мне книги… Каков результат? – Процентов примерно 50. Но в этот раз анализ «собственной успешности» в изучении Гурджиева не принес мне прежнего удовлетворения. Напротив, чувство, которое я испытал, можно с полным основанием назвать отчаянием человека, загнанного в тупик. А ведь я действительно понял, что мои попытки изучить и понять учение Гурджиева в том варианте, в котором они предпринимались до настоящего момента, действительно тупиковы. И такими они будут до тех пор, пока я не сделаю следующее. – Пока я не окунусь в атмосферу, которая окружала этого человека.. Пока не погружусь в среду, в которой он жил – а это Бухара, Самарканд и Харезм – города, о которых постоянно упоминал Гурджиев и на которые ссылался в своих записях… Пока не пойму, каким воздухом дышал этот человек, на каких дрожжах было замешано его учение и откуда черпал он это знание… – До тех пор я не продвинусь ни на шаг в своем изучении того, что заложил в свое учение этот человек. Я уперся в стену ограниченности собственного осознания, преграждающую мое дальнейшее продвижение – и те 50% можно с полной уверенностью назвать потолком моего понимания. Ибо дальше я уже не пройду.

Но, повторяю, понимал я также, что ситуация не изменится до того момента, пока я не изменю свой подход к изучению идей Георгия Ивановича Гурджиева – то есть пока я не попытаюсь окунуться в мир Гурджиева. И в первую очередь в мир таких древнейших мест на земле, как Бухара, Самарканд, Харезм… И это таинственный мир истинных суфи…

Но почему все-таки суфизм? И какое отношение к этому учению имеет Гурджиев?

По моему глубокому убеждению, истинный суфизм своими корнями уходит к тому «внутреннему кругу» человечества, к тем представителям божественной Шамбалы, о которой говорил Николай Рерих, к «Людям Традиции»   или «Людям Тайны», о которых упоминают исторические хроники Узбекистана, Афганистана, например. Ведет суфизм к тем, скажем так, неземным людям, которые контролируют жизнь на планете Земля, как впрочем, и любое иное учение, имеющее отношение к истинному древнему знанию. А самым ярким и по-настоящему красочным, колоритным представлением этой тайной информации, в основу которой заложен истинный суфизм (но не только суфизм), в нашем мире является учение Георгия Гурджиева. Но на сегодняшний день существует очень мало людей, которые принадлежат к числу тех, кто интересуется эзотерикой и томим жаждой познания Истины, и которые были бы в состоянии не то чтобы понять, а хотя бы попытаться вникнуть в то, какие именно великие идеи были раскрыты этим человеком, сколько труда он вложил, чтобы донести эту информацию до тех, кому она нужна и чью жизнь могла бы изменить коренным образом. …Да и меняет! – И это факт. Но увидеть, а тем более понять, это очень сложно. Не стану углубляться в философствование по данному поводу. Приведу лишь один пример – известное многим учение Карлоса Кастанеды, вполне доступно изложенное им самим и ставшее популярным во многих странах мира. Можно сказать так, что у этих двух учений общий корень, общая основа – и это будет верно. Но я бы сказал даже так, что учение Кастанеды напрямую вытекает из учения Гурджиева – я четко это вижу, и могу доказать существование этой взаимосвязи отрицающим ее наличие скептикам и ортодоксам. А, например, дона Хуана, учителя-индейца Карлоса Кастанеды, можно с уверенностью назвать не только бенефактором или нагвалем, но и суфием – и в этом не будет ошибки.

Я не стану здесь говорить о том влиянии, которое оказывали труды Г.И. Гурджиева на И.В. Сталина, я не буду сейчас рассказывать о П.Д. Успенском, как ближайшем ученике Гурджиева… – как не стану говорить и о той огромнейшей массе литературы, по содержанию подобной идеям того же Гурджиева, которой пестрит нынче современный эзотерический рынок в виду наличия на нее спроса… Я всего лишь выскажу свое мнение. Но если быть точным, то утверждение: большая часть всей этой литературы была написана учениками и последователями именно Гурджиева. Поэтому именно здесь и сейчас я хочу высказать свое следующее мнение о том, что, к примеру, Милтон Эриксон – основоположник теории НЛП и эриксоновского гипноза – был также знаком с учением Гурджиева, поскольку весь его теоретический базис как раз-таки и построен на идеях, заложенных в данное учение.

Да, кстати, чем же является это учение Г.И. Гурджиева, о котором я здесь говорю? Что именно входит в понятие «учение» применительно к тому, о чем говорил и писал этот человек? И здесь, как правило, возникает несколько вопросов. А соответственно, и ответ будет не один.

Был ли Гурджиев суфием? Ведь он имел суфийское посвящение, а в его учении прослеживаются элементы, характерные для идей суфизма. Отвечаю. Г.И. Гурджиев действительно имел непосредственное отношение к суфизму как к одному из мистических течений, имеющих привязку к исламу, как к религии. Ибо в поисках эзотерического знания и так называемого «внутреннего круга человечества» он действительно пристально присматривался к существовавшим в то время религиозным общинам и братствам, к деятельности различных тайных монастырей и тому подобному. И в частности, в поле его зрения попали суфийские тайные братства и ордена, существовавшие в то время в Узбекистане. А конкретно – известный и очень влиятельный орден Накшбандия, «прародителем» которого был не менее влиятельный орден Ходжагон (или братство Ходжиган). И Гурджиеву удалось стать единственным «чужаком» – пришельцем с чужих земель, которого приняли в этот орден, дав посвящение. Имела место и связь с орденом или братством Сармунг, тайные монастыри которого находятся в горах Афганистана. Гурджиев долго искал возможность прикоснуться к знанию, хранимому в стенах этих монастырей, и очень дорого заплатил – и не только годами собственной жизни, потраченной на поиски этого братства, за то, чтобы найти и обрести, что искал и к чему стремился.

И, тем не менее, учение Гурджиева ни в коем случае нельзя привязывать только лишь к суфизму, как нельзя привязывать и ни к какому иному религиозному и идеологическому направлению – и это будет ответом на другой вопрос, неизменно сопровождающий обсуждение данной темы: «Является ли учение Гурджиева суфизмом в чистом виде?». Повторяю еще раз: «Нет, не является». Ибо его идеи восходят так же и к христианским, исламским и буддийским эзотерическим источникам, они взаимосвязаны с различными монашескими, дервишскими, йогическими практиками. А потому учение это являет собою, я бы сказал, квинтэссенцию основополагающих моментов, которыми представлены вышеперечисленные источники, цель которого вывести человека на Четвертый Путь – путь самосовершенствования данного конкретного человека вне его привязки к какому бы то ни было верованию или мировоззренческой системе. Поэтому суфизм, но вернее сказать, суфизм истинный, воспринимается мною, прежде всего, как фундамент, на котором строилась определенная часть учения Г.И. Гурджиева, а территория Узбекистана – как историческая, культурная, религиозная, мистическая среда, способствующая пробуждению и кристаллизации самого же Гурджиева.

Итак, Узбекистан и моя встреча с ним…

Я ждал встречи с этой удивительной страной и, конечно же, не был разочарован. Ибо мои ожидания черпали силу не только из интереса к личности Гурджиева и его учению.

Узбекистан для меня…

Это в первую очередь, друзья мои, родина «гениального дитя Бухары» – Абу Али Хусейн Ибн-Абдаллах Ибн-Али Ибн-Сины, также известного как Авиценна или Авенсина (что будет более правильным). Авиценна был не только великим врачом (именно я в свое время впервые узнал его как врача), но также и философом, математиком, астрономом, химиком… – ведь научное наследие этого воистину непревзойденного таланта весьма обширно и охватывает практически все отрасли знания, доступные человечеству того времени: философию, логику, математику, астрономию, химию, биологию и даже геологию, языкознание, музыку и поэтику. Свой путь в науку он начал с пятнадцати лет, а к восемнадцати годам это был уже, по сути, зрелый ученый. А согласно имеющейся историко-биографической информации владел всеми перечисленными науками Авиценна уже в двадцать семь лет! Существует так же придание, что уже в этом возрасте седобородые старцы выстраивались в очередь, чтобы получить совет. А потому не вызывает удивления и другой факт: Авиценна был единственным, кто имел титул «Наставник ученых».

Но мой интерес к личности этого человека определяется не только его потрясающим наследием. Мой интерес к Авиценне – это, прежде всего, моя детская мечта стать врачом и помогать людям справляться со всевозможными недугами. Это моя детская мечта лечить абсолютно все болезни! Я уже говорил и писал об этом в своей книге «Откровения черного колдуна«, но повторю и здесь. Авиценна для меня – это учитель очень высокого уровня – Человек номер один и Учитель номер один! И я действительно считаю этого человека одним из своих учителей – с того самого момента, как мне (напомню, что еще в школьные годы) попала в руки книга Авиценны «Канон врачебной науки». Я ведь даже подпись его инициалов, а точнее, его псевдонима взял себе в качестве собственной подписи и лет эдак до двадцати семи (что тоже символично) расписывался как «Авенсина». А причиной всему было сильное желание быть похожим на Абу Али Хусейн Ибн-Абдаллах Ибн-Али Ибн-Сину.

Иметь желание – это, безусловно, хорошо, но нужны конкретные действия для его реализации. Что я должен был делать, чтобы хоть немного приблизиться к уровню человека, ставшего для меня учителем?

«Как вы можете проводить ночи и ничего не узнавать нового. Как вы можете просто спать?» – с таким вопросом Авиценна обращался к своим ученикам. Я долго вчитывался в эти строки… размышлял, пытался понять их смысл… И понял. Я понял, что должен жить точно так же, как и Авиценна, как, впрочем, и любой иной человек, у которого есть цель и есть неистовое желание эту цель достичь. Я понял, что должен работать, очень много работать – работать 24 часа в сутках и 7 дней в неделе – если я хочу добиться воплощения своих замыслов. С чего я мог начать? С работы над собой, над собственной ленью… С наблюдения за собой и окружающим меня миром… С чтения книг… То есть, я должен был начать с поиска знаний. Потому я начал этот поиск. И я продолжаю его… Следствие этого – моя встреча с Узбекистаном и родиной Авиценны – древней и прекрасной Бухарой (Родился Ибн Сина Авенсина в кишлаке Афшана, расположенном недалеко от Бухары – в моем плане посещению этого места отводилось одно из первых мест. Что я, конечно же, выполнил.).

Что или кто еще стал причиной моего пристального интереса к этому азиатскому государству?  Наследие Авиценны, учение Гурджиева, древние мистические школы, монастыри, братства суфиев… – да, и об этом я уже сказал.

Но Узбекистан для меня – это так же и личность Чингисхана (Тимучина)… Это так же центр империи Тамерлана, но правильным будет называть этого бесстрашного человека по имени – Тимур, так как имя Тамерлан или Хромой Тимур является оскорбительным – это прозвище, данное ему недругами… И в большой мере мой интерес к Узбекистану обусловлен желанием узнать об этом человеке как можно больше, желанием погрузиться в его мир и попытаться понять, прочувствовать этого человека, понять, что двигало этим могущественным правителем и почему поступал он так, а не иначе…

Это и внук Тимура астролог и астроном Улугбек. Об этом человеке я непременно скажу, ибо след, оставленный им в истории государства Узбекистан, так же весом и значим, как вклад и других, упоминаемых здесь творцов истории – Чингисхана, Тимура.

В начале статьи, как вы помните, я говорил о своем интересе к такому мистическому направлению в исламе, как суфизм. Говорил я так же и о том, что мои собственные наработки, которые я называю своим учением (хотя, возможно, кто-то и видит в этом лишь необоснованную самонадеянность, подаваемую под видом учения), имеют определенные точки соприкосновения с некоторыми базовыми концепциями данного древнего учения. Поэтому Узбекистан для меня является еще и миром людей-носителей этого учения – великих пиров, мудрецов-суфиев, ученых (алимов) и учителей (муршибов) своего времени: Абдулхалика Аль-Гиджувани, Ходжи Ориф Рифгария, Махмуда Инжир Фагнави, Азизана Али ар-Рамитани, Мухаммада Баба ас-Саммаси, Амира Сайид Кулал ал-Бухари, Мухаммад Бахааддин ан-Нахшбанди.

С давних пор меня интересовали эти люди и все, что с ними связано. А потому, отправляясь в путешествие, к которому готовился долгие годы, я, естественно, планировал и посещение мест, имеющих привязку к рождению, жизни и смерти этих неоднозначных по своей сути, но, безусловно, великих сынов своей земли, прославивших ее в веках. Но здесь, в этой статье, я буду краток, рассказывая, как об этих людях, так и о посещении мест, связанных с ними: с их жизнью в целом или конкретными событиями в ней. Но не стану углубляться я не потому, что информация по данному вопросу довольно обширна и требует детального рассмотрения – хотя это именно так, а потому и на выходе объем изложенного получился бы приличный. Основная причина состоит в следующем. Все о чем я говорю сейчас, является лишь введением, своего рода аннотацией к серьезному труду, представляющему собой обобщение и систематизацию накопленного мною знания и практического опыта, работа над которым длилась в течение долгих лет моей жизни. Это книга – «Глубины непознанного суфизма«, представляющая собою синтез всего, что мне было позволено познать, а так же и того, что я смог постичь вопреки всему. И только потому, что очень этого хотел и настойчиво шел к цели. Кульминацией стала моя экспедиция в Узбекистан.

И прежде чем продолжить, уточню, что первым городом, с которого и началось мое путешествие по Узбекистану, то бишь моя встреча с этим краем, стала именно Бухара. Помимо всего прочего, о чем бы хотелось мне здесь рассказать, я просто обязан уделить внимание этому, безусловно, потрясающему городу, поскольку связаны с ним не только четкие цели моей экспедиции, но и полученные при этом впечатления и некоторые собственные открытия – то есть определенная информация, определенные знания, которые никогда бы ни стали доступны мне на расстоянии. Ибо некоторые вещи познаются только там, где они «живут» – при непосредственном соприкосновении с миром этих вещей.

Поэтому начну я свой рассказ со Священной Бухары…

И первым моим впечатлением стал вокзал. Много, очень много людей… каждый нагружен – сумки, тележки, чемоданы… Приезжают, уезжают… Куда и откуда? Основная масса пассажиров – это люди, направляющиеся на заработки в Россию (преимущественно в Москву), или возвращающиеся обратно домой. Наблюдая за этой суетой, я не просто понимал – я чувствовал всю сложность жизни этих людей… Ведь невзирая на колоссальное историческое и культурное наследие, Узбекистан остается очень бедной страной. – Людям негде работать! Поэтому они вынуждены искать средства для жизни, работая за пределами своей родины.

Не скрою, что это первое мое впечатление было с примесью сильнейшего удивления, – я знал, что страна эта богата золотом! Я располагал информацией о том, что на сегодняшний день Узбекистан добывает от 60 до 90 тонн золота в год – страна стоит на 4-м месте по запасам золота в мире. Разве может быть бедным такое золотоносное государство, как Узбекистан? Оказывается, может. Но куда в таком случае уходят деньги, полученные от реализации добытого золота? Почему население столь нище, что вынуждено скитаться по миру, вместо того, чтобы трудиться у себя дома и трудом своим способствовать развитию своей страны? Я не знаю ответа на эти вопросы. Хотя могу предположить, что ответ здесь такой же, как и в аналогичном вопросе: почему и в Украине имеют место такие же проблемы – и люди так же едут в поисках лучшей доли в большие города на заработки или уезжают за границу? Но я не стану сейчас заниматься анализом данной ситуации, отвечая на эти, безусловно, важные вопросы, поскольку это уведет меня в сторону от изначально поставленной цели, озвученной в начале этой статьи.

Поэтому идем далее.

Встречал и впоследствии сопровождал меня во всех моих поездках по запланированным еще в Киеве местам один единственный человек – девушка по имени Лариса, с которой так же заранее была обговорена как цель моего посещения Узбекистана, так и планируемый маршрут. Более того, человек этот прошел самый жесткий и тщательный отбор, к которому я вынужден был прибегнуть исходя из преследуемых целей: мне нужен был рядом не просто человек, отлично «ориентирующийся на местности» – мне нужен был человек, имеющий глубокие познания как в «официальной» плоскости, имеющей отношение к истории Узбекистана, так и в «специфической» – что позволило бы мне «копнуть» поглубже в те слои информации, о существовании которых не принято даже предполагать, не то чтобы изучать их. И должен сказать, Лариса полностью оправдала мои ожидания от совместной работы. Я должен так же и признаться, что сам было, спасовал перед ее работоспособностью и хваткой, будучи вынужден в один из дней попросить о перерыве с 13:00 и до 17:00, дабы «перевести дух». Наблюдая за собой и анализируя свое самочувствие, я был крайне удивлен реакции своего организма на нагрузки. Но потом понял причину: виной всему очень высокая температура воздуха – просто дикая жара! И я сказал Ларисе: «Я вынужден сделать перерыв, но я очень удивлен тому, что такая необходимость вообще возникла. Дело в том, что в той же пустыне Руб Эль Хали, что в Дубае, было так же невыносимо жарко – температура держалась в пределах +50-55 градусов. И, тем не менее, я не чувствовал такой усталости! Но здесь мне необходим небольшой перерыв, так как ваша жара просто убивает. Жара не дает мне идеально воспринимать информацию». – В городе  термометр показывал +50°, а когда мы выехали с ней в пески (я расскажу об этой поездке чуть позже) – столбик ртути замирал на отметке шкалы +60°. Лариса ответила, что и сама хотела мне предложить переждать этот полуденный пик летнего зноя. Но, видя мою серьезность и рвение, не решалась озвучить это предложение, дабы продолжить работу ближе к вечеру. С ее слов, в это время «все нормальные люди» вообще не выходят из дома. И поэтому она в свою очередь так же удивлялась моей активности, настойчивости и нетерпеливости.

«Понимаете, Лариса, я не привык к отдыху и перерывам – я привык пахать, познавать, изучать… И сюда я приехал та же пахать, а не отдыхать. Тем более что я не располагаю временем для отдыха. Но в который раз убеждаюсь в том, что всегда существуют факторы, которые могут оказаться сильнее меня – моих желаний и моих возможностей. И как бы мне не хотелось замечать эти факторы, но могут так сложиться обстоятельства, что я вынужден буду считаться с ними. А особенно в случае, если человек не властен что-либо изменить, ибо слаб перед силой стихии – будь то океан, будь то пустыня… И в моей жизни уже были ситуации, когда мне преподносили серьезные уроки, давая понять, что всегда следует рассчитывать свои силы, проявляя благоразумие, и не идти напролом там, где следует проявить мудрость и гибкость. Поэтому не стоит расходовать понапрасну силы и немного откорректировать график нашей работы…» – что мы и сделали, приняв решение перенести некоторые поездки на другое время. Я же получил прекрасную возможность уделить время своим записям и конспектам, работая с ними в номере гостиницы. Эта работа так же была важна, поскольку информации, полученной мною за несколько дней моего путешествия по древней земле Узбекистана, накопилось настолько много, что мне просто необходимо было остановиться и, уединившись, разобраться со всем своим «трофеем», проведя его «инвентаризацию». В противном случае я не смог бы избежать потерь. Каким образом? Я бы что-то мог забыть, что-то упустить из вида, посчитав несущественным, мог не разглядеть деталей…

И прежде чем перейти непосредственно к описанию своего путешествия по пустынным дорогам и древним местам Узбекистана, я хочу сказать еще несколько слов о своем попутчике – все той же Ларисе, а точнее, поблагодарить: за «горы» пересмотренной литературы в поисках интересующей меня информации; за проявленное терпение во время наших утомительных поездок и пеших походов от одного места к другому – а это километры пыльных дорог под палящим солнцем; за то же терпение, но уже в моменты выполнения моих просьб и поручений… Эта девушка не ожидала такого напора с моей стороны, не ожидала такого темпа и таких требований! Она знала, что приедет человек с Украины, интересующийся определенными вопросами – но она не знала, что приедет невероятно дотошный и принципиальный человек, который выжмет из нее все: и что она знала, и что не знала, но вынуждена была узнать ускоренными темпами. Ларисе приходилось, подготавливая каждую последующую поездку, учитывать абсолютно все мои запросы. И она готовила, ответственно и терпеливо ответ на каждый из моих каверзных вопросов, обзванивая всех своих знакомых профессоров, докторов наук и прочих специалистов своего философского факультета, опрашивала знакомых с исторического факультета, задавала вопросы представителям власти и так далее. Так как при всей своей подготовленности и «подкованности», она не могла дать ответ на все интересовавшие меня вопросы. Но делала все от нее зависящее, чтобы эти ответы найти. Поэтому я обязан сказать об этом человеке – это мой долг. Потому что без помощи этой девушки мне было бы намного сложнее выполнить запланированное, да к тому же сделать это в довольно сжатые сроки. Но главное, мне было бы намного сложнее писать книгу, о которой я говорю («Глубины непознанного суфизма«).

Итак. Встреча с Бухарой…

Бухара – один из древнейших (основан в I веке до нашей эры) и интереснейших (город-музей мирового значения) городов Узбекистана, расположенный на известном Великом Шелковом Пути. Название этого населенного пункта на протяжении веков неоднократно менялось, но известен он все же больше как Бухара-аль-Шериф – «благородная Бухара» или Бухара – «божья красота» (как вариант одного из переводов с согдийского). И это воистину так! Это воистину божественно! Недаром ведь город этот называют так же Священная Бухара.

Поэтому идем далее.

Встречал и впоследствии сопровождал меня во всех моих поездках по запланированным еще в Киеве местам один единственный человек – девушка по имени Лариса, с которой так же заранее была обговорена как цель моего посещения Узбекистана, так и планируемый маршрут. Более того, человек этот прошел самый жесткий и тщательный отбор, к которому я вынужден был прибегнуть исходя из преследуемых целей: мне нужен был рядом не просто человек, отлично «ориентирующийся на местности» – мне нужен был человек, имеющий глубокие познания как в «официальной» плоскости, имеющей отношение к истории Узбекистана, так и в «специфической» – что позволило бы мне «копнуть» поглубже в те слои информации, о существовании которых не принято даже предполагать, не то чтобы изучать их. И должен сказать, Лариса полностью оправдала мои ожидания от совместной работы. Я должен так же и признаться, что сам было, спасовал перед ее работоспособностью и хваткой, будучи вынужден в один из дней попросить о перерыве с 13:00 и до 17:00, дабы «перевести дух». Наблюдая за собой и анализируя свое самочувствие, я был крайне удивлен реакции своего организма на нагрузки. Но потом понял причину: виной всему очень высокая температура воздуха – просто дикая жара! И я сказал Ларисе: «Я вынужден сделать перерыв, но я очень удивлен тому, что такая необходимость вообще возникла. Дело в том, что в той же пустыне Руб Эль Хали, что в Дубае, было так же невыносимо жарко – температура держалась в пределах +50-55 градусов. И, тем не менее, я не чувствовал такой усталости! Но здесь мне необходим небольшой перерыв, так как ваша жара просто убивает. Жара не дает мне идеально воспринимать информацию». – В городе  термометр показывал +50°, а когда мы выехали с ней в пески (я расскажу об этой поездке чуть позже) – столбик ртути замирал на отметке шкалы +60°. Лариса ответила, что и сама хотела мне предложить переждать этот полуденный пик летнего зноя. Но, видя мою серьезность и рвение, не решалась озвучить это предложение, дабы продолжить работу ближе к вечеру. С ее слов, в это время «все нормальные люди» вообще не выходят из дома. И поэтому она в свою очередь так же удивлялась моей активности, настойчивости и нетерпеливости.

«Понимаете, Лариса, я не привык к отдыху и перерывам – я привык пахать, познавать, изучать… И сюда я приехал та же пахать, а не отдыхать. Тем более что я не располагаю временем для отдыха. Но в который раз убеждаюсь в том, что всегда существуют факторы, которые могут оказаться сильнее меня – моих желаний и моих возможностей. И как бы мне не хотелось замечать эти факторы, но могут так сложиться обстоятельства, что я вынужден буду считаться с ними. А особенно в случае, если человек не властен что-либо изменить, ибо слаб перед силой стихии – будь то океан, будь то пустыня… И в моей жизни уже были ситуации, когда мне преподносили серьезные уроки, давая понять, что всегда следует рассчитывать свои силы, проявляя благоразумие, и не идти напролом там, где следует проявить мудрость и гибкость. Поэтому не стоит расходовать понапрасну силы и немного откорректировать график нашей работы…» – что мы и сделали, приняв решение перенести некоторые поездки на другое время. Я же получил прекрасную возможность уделить время своим записям и конспектам, работая с ними в номере гостиницы. Эта работа так же была важна, поскольку информации, полученной мною за несколько дней моего путешествия по древней земле Узбекистана, накопилось настолько много, что мне просто необходимо было остановиться и, уединившись, разобраться со всем своим «трофеем», проведя его «инвентаризацию». В противном случае я не смог бы избежать потерь. Каким образом? Я бы что-то мог забыть, что-то упустить из вида, посчитав несущественным, мог не разглядеть деталей…

И прежде чем перейти непосредственно к описанию своего путешествия по пустынным дорогам и древним местам Узбекистана, я хочу сказать еще несколько слов о своем попутчике – все той же Ларисе, а точнее, поблагодарить: за «горы» пересмотренной литературы в поисках интересующей меня информации; за проявленное терпение во время наших утомительных поездок и пеших походов от одного места к другому – а это километры пыльных дорог под палящим солнцем; за то же терпение, но уже в моменты выполнения моих просьб и поручений… Эта девушка не ожидала такого напора с моей стороны, не ожидала такого темпа и таких требований! Она знала, что приедет человек с Украины, интересующийся определенными вопросами – но она не знала, что приедет невероятно дотошный и принципиальный человек, который выжмет из нее все: и что она знала, и что не знала, но вынуждена была узнать ускоренными темпами. Ларисе приходилось, подготавливая каждую последующую поездку, учитывать абсолютно все мои запросы. И она готовила, ответственно и терпеливо ответ на каждый из моих каверзных вопросов, обзванивая всех своих знакомых профессоров, докторов наук и прочих специалистов своего философского факультета, опрашивала знакомых с исторического факультета, задавала вопросы представителям власти и так далее. Так как при всей своей подготовленности и «подкованности», она не могла дать ответ на все интересовавшие меня вопросы. Но делала все от нее зависящее, чтобы эти ответы найти. Поэтому я обязан сказать об этом человеке – это мой долг. Потому что без помощи этой девушки мне было бы намного сложнее выполнить запланированное, да к тому же сделать это в довольно сжатые сроки. Но главное, мне было бы намного сложнее писать книгу, о которой я говорю («Глубины непознанного суфизма«).

Итак. Встреча с Бухарой…

Бухара – один из древнейших (основан в I веке до нашей эры) и интереснейших (город-музей мирового значения) городов Узбекистана, расположенный на известном Великом Шелковом Пути. Название этого населенного пункта на протяжении веков неоднократно менялось, но известен он все же больше как Бухара-аль-Шериф – «благородная Бухара» или Бухара – «божья красота» (как вариант одного из переводов с согдийского). И это воистину так! Это воистину божественно! Недаром ведь город этот называют так же Священная Бухара.

Могила Абдулхалика Аль-Гиджувани находится в городе Гиджуван, что в 40 километрах от Бухары – в этом городке он родился, в нем же и похоронен. И представляет собой небольшую усыпальницу – айван на 10-ти старинных колонах, в центре которого находится дакма или, проще сказать, каменная плита. Поскольку формирование суфизма (как и ислама) происходило во взаимодействии с более древними религиями, в частности с зороастризмом, то могилу Аль-Гиджувани (как и целый ряд других) называют дахма (дакхма). В традиции зороастризма дакхма – это место погребения или, скажем так, утилизации трупов умерших, называемое еще «Башня молчания»: здесь оставляли тело покойного и ждали, пока животные и птицы очистят кости от мягких тканей, оставив их голыми и обглоданными. В основе данной традиции заложены следующие концепции этой мировой древней религии – отношение к огню, как к священному символу, являющему собой воплощение Бога на земле, и отношение к земле, выражаемое в соблюдении ее чистоты и недопустимости осквернения гниющими и разлагающимися останками человеческого тела.

Но захоронения по традиции ислама имеют больше внешнее сходство с зороастрийскими дакхмами, уже хотя бы потому, что тело умершего принято класть непосредственно на землю (на правый бок лицом в направлении Каабы в Мекке с точным соблюдением киблы – направления из любой точки мира в сторону этой исламской святыни). К тому же по требованию Шариата покойный должен быть захоронен так, чтобы не ощущался запах гниения, и хищники не смогли бы подобраться к трупу. А вот в отношении к огню эти религии едины – сожжение или кремирование тела умершего человека считается недопустимым. В зороастризме огонь не должен был оскверняться горением тела человека. В исламе же принято считать, что это действо равносильно горению в аду и является самой страшной карой, которую заслуживают лишь те, кто совершал тяжкие преступления. Поэтому часто могилы представляют собой нишу или айван – помещение, которое имеет три глухие стены и полностью открыто с четвертой, внутри которого находится надгробие, представляющие собой каменную плиту, возложенную на место захоронения. Подобные захоронения видел я в мемориальных комплексах и мавзолеях Бухары и Самарканда. Айваном называется так же и большое сводчатое помещение – усыпальница, где находится сразу несколько могил. Это и постройка в виде навеса или террасы с плоской крышей, опирающейся на множество резных колонн, под которой, как правило, и находится само захоронение. Но это если говорить исключительно о видах захоронений, поскольку айваном называется и обычная терраса с колоннами, являющаяся элементом жилища людей или мечети, например.

В данном случае речь идет о кладбищах. Хочу сказать, что посетил я таких мест, путешествуя по Узбекистану, немало. О некоторых из них я не знал, отправляясь в экспедицию, а потому это стало для меня не только неожиданным открытием, но, что важно, дополнительным источником информации. Но посещение многих могил, а особенно, если это могила интересующего меня человека, безусловно, планировалось заранее. И при том не за месяц и не за год – эти планы вынашивались годами и десятилетиями, зарождаясь как мечта. К таким реализованным ныне планам-мечтам я отношу посещение могилы «великого завоевателя» Тимура. И, конечно же, могилы его внука – не менее великого сына своей земли – Улугбека (полное имя Мирза Мухаммед ибн Шахрух ибн Тимур Улугбек Гураган) – выдающегося астронома и математика своего времени.

Наиболее сильным было впечатление, произведенное на меня величественным «городом мертвых», называемым Чор-Бакр, что в селении Сумитан (Бухарский район). Это огромнейшая площадь, обнесенная высокими стенами. Но Чор-Бакр интересен был мне не только как место древних захоронений, но, прежде всего, как место, где находится фамильная усыпальница джуйбарских шейхов из суфийского ордена Накшбандия. Одним из известных захоронений Чор-Бакра является могила Ходжа Абу Бакр Сада, который почти 20 лет являлся наставником правителя Бухары Абдулла-хана II. И Некрополь этот возник только потому, что Абдулла-хан II ценил своего учителя настолько, что после его смерти в знак благодарности увековечил имя Ходжы Абу Бакр Сада, воздвигнув вокруг его могилы целый комплекс: мечеть, ханаку, медресе, некрополь и большой сад.

Я, конечно же, расскажу и об этом, но не сейчас, ибо, повторяю, информации очень много. А цель данной статьи лишь кратко ознакомить вас, друзья мои, с результатами моих исследований. А потому напомню, что здесь и сейчас упомяну о своем посещении могил двух великих Пиров – Шейха Абдулхалика Аль-Гиджувани и Мухаммада Бахааддина ан-Нахшбанди.

Итак, мемориальный комплекс Мухаммада Бахааддина ан-Нахшбанди в Бухаре.

Этот комплекс не может оставить равнодушным никого. А тем более того, для кого посещение такого места не является просто туристической экскурсией и для кого недостаточно будет той «заезженной» и крайне поверхностной информации, что бубнят гиды, водя за собой толпы изможденных нестерпимым зноем туристов. Для меня это Место Силы. И не только потому, что мемориальный комплекс Бахааддина Накшбанди – самое священное и почитаемое место в Бухаре. Не забывайте, что для меня это место связано с людьми особыми – людьми Знания: Бахааддином Накшбанди, как основателем ордена Нахшбандия, и Георгием Гурджиевым, как человеком, отрезок жизненного пути которого был посвящен этому суфийскому братству. А потому, напомню, и гид у меня был особый – все та же девушка Лариса, о которой я уже говорил. Потому что очень много ценнейшей информации мне удалось добыть исключительно благодаря ее стараниям и ее связям.

Ансамбль или, как его еще называют, мемориальный комплекс Бахааддина Нахшбанди создавался на протяжении пяти столетий. Центром этого священного места является прямоугольный двор, по периметру которого сооружен современный айван с деревянными колоннами. Ко двору примыкают поминальные мечети. У самого входа расположен некрополь (усыпальница) шейбанидских правителей. Могила же седьмого Пира Бахааддина Нахшбанди находится отдельно. Спустя полторы сотни лет после его смерти в 1544 году (умер Нахшбанди в 1389 г.) правивший тогда Абдалазиз-хан отдал приказ построить над могилой Великого Святого склеп – украшенное орнаментом сооружение кубической формы с небольшим куполом и башнями по углами. Так же были построены окружающие данный склеп постройки. Существует мнение, что троекратное посещение мавзолея Накшбанди равно одному посещению святынь Мекки и Медины. Утверждать что-либо на этот счет не берусь, но вот то, что место это действительно обладает мощной и специфической энергетикой – этот факт подтверждаю. И говорю: «Да, это место особой Силы».

Именно поэтому, прежде чем подходить к могиле этого суфия, я решил ознакомиться с посвященным ему комплексом в целом: осмотреться вокруг, присмотреться и прислушаться к тому, что окружает… Прислушаться к себе, к своим мыслям, ощущениям… И только потом подходить к склепу. Более того, я знал, что сделать это должен без сопровождения, то есть мне нужно было остаться одному. Поэтому какое-то время я следовал за своим помощником и гидом Ларисой, внимательно слушая ее рассказ… Но потом попросил ее подождать меня в условленном месте, пояснив, что мне хотелось бы «прогуляться, подумать…», сославшись на то, что «тишина и потрясающая одухотворенность окружающих строений этой святыни вызывают сильнейшее желание прочувствовать энергетику этого места еще раз…» – ну и тому подобное. И отправился «думать и чувствовать» к склепу Нахшбанди…

И это воистину особое место с особой и мощной энергетикой!.. Что дает мне пребывание в таких «энергетических полях»? Знания, друзья мои. Кто-то назовет это ощущением гармонии, умиротворения, безмятежности… – я же называю это Знанием. Ибо чаще всего именно такие места способствуют тому, что начинаешь вдруг понимать вещи, которые до того казались недоступными твоему восприятию и твоему разуму. Именно здесь понимаешь, что некая информация, которую ты называешь своими знаниями, оказывается лишь фрагментами такового, и при том довольно разрозненными, перемешанными, с множеством недостающих элементов. – И ты начинаешь видеть это! А заодно и собирать эти элементы воедино, словно пазлы, выстраивая четкую картину своего понимания Истины. А так же добавлять те недостающие «пазлы», без которых твое «знание» было всего лишь информацией, которую ты просто хранил, не умея применить. Но если же и применял, то не всегда правильно. – Потому что в этих разрозненных деталях не видел целого, не видел всей системы в действии…

Вернувшись к месту, где меня ждала Лариса, мы вдвоем направились к выходу. Но прежде чем покинуть комплекс Бахааддина Нахшбанди, я еще раз прошелся между могилами некрополя. И, конечно же, не смог отказать себе в том, чтобы подойти еще к одной святыне этой усыпальницы – к стволу поваленной древней шелковицы, имеющей просто-таки гигантские размеры. Дело в том, что согласно преданию эта шелковица выросла из посоха самого святого суфия Нахшбанди. А сила ее якобы в том, что если проползти под ней, загадав желание, то оно непременно сбудется. Делал ли я сей древний ритуал на исполнение желания? Пусть это останется тайной…

И еще один важный момент, о котором следует сказать. Места захоронения каждого из семи Пиров являются святыми местами и местами паломничества, то бишь являются местами Силы. Так вот каждое из таких мест имеет свой источник воды – колодец. Вода в этих источниках чистейшая и имеет безупречный вкус. Кроме того, некоторые из родников на территории Узбекистана обладают лечебными свойствами как в комплексе с другими природными факторами, так и сами по себе. Чуть позже я расскажу вам об одном таком животворящем источнике, затерявшемся в раскаленной пустыне Кызылкум.

Но мы продолжаем свой путь…